Книга Смертельное лекарство, страница 29 – Марина Серова

Мой собеседник еще раз отпил из бокала, поставил его на стол, нервно потер ладони.

— Мало кто знает, что из себя на самом деле представляла фирма «Матушка». Нет, я не скажу, что это целиком бандитская контора. Но полубандитская — это точно.

Вязьмикин предложил нам взять «Файл» под свою защиту. «Никто на вас больше не наедет», — пообещал он и свое слово, надо сказать, сдержал. Вообще он был очень своеобразный человек, Петр Петрович. Может быть, вы слышали о его идее возродить традиции русского купечества? Так вот, он искренне хотел жить по этим традициям. Держал слово, вовремя платил, старался не ругаться и своим сотрудникам запрещал, поощрял искусство, меценатствовал… Тяжело это ему, наверное, давалось, если учесть его прошлое: насколько я знаю, он треть жизни провел в лагерях.

— Вязьмикин — блатной? — я не верила своим ушам. — Но в его биографии написано…

— Знаю я, что там написано, — отмахнулся мой собеседник. — Мне ли не знать — можно сказать, сам писал. Во всяком случае, помогал. Эта бумажка сочинялась к выборам. Вот и придумали «трудовую биографию». Там почти все — липа. Правда, он, начав заниматься серьезным бизнесом, большинство старых связей оборвал, но, как мне кажется, не все.

— А не могли его убить прежние дружки? — поинтересовалась я. — Какие-нибудь старые счеты?

— Почему не могли? Могли. В этом деле вообще много нитей и версий — запутаться можно. Вот милиция, чтобы не путаться, и схватилась за самое легкое — за Олега… Впрочем, я забежал вперед. Так вот, Вязьмикин взял нас под свое крыло. Но не бесплатно, конечно. Плату он брал не деньгами, а услугами. Он предложил нам заняться очень выгодным делом — вы уже знаете каким. «Я, ребятишки, вам верю, — сказал он. — Вот что важно. Никому верить нельзя, но вам можно. Беритесь за это дело, подымайте его. Заработаете себе и на хлеб, и на свои машинки. Тогда ими и займетесь». Крыть было нечем — предложение было крайне выгодным. Мы и занялись. Олег мотался на Кавказ и на Украину, организовал транзит цистерн со спиртом, а я здесь налаживал производство. У меня была только часть заводов — кроме павловского, есть еще два, но зачем вам о них знать? Сколько было у самого Вязьмикина, не знаю. Никогда не лез в его дела. Я его искренне уважал и продолжаю уважать. Сильный, интересный был человек.

— А Лунин как к нему относился? — спросила я.

— Олег его, можно сказать, любил — их, помимо дела, объединяло еще пристрастие к живописи. Кроме того, Петр Петрович сильно помог Олегу в самом начале. Мы тогда сидели без денег, а Катя, жена Олега — впрочем, что я вам объясняю, вы же ее знаете! — сильно заболела — что-то женское. Требовалось редкое и страшно дорогое лекарство и помощь зарубежных врачей. Вязьмикин все организовал — нашел и лекарство, и врачей в Германии, дал денег, Катя ездила в Ганновер… Если вы хотели узнать, мог ли Олег при каких-то обстоятельствах убить Петра Петровича, то вот вам мой ответ: он не мог ни при каких. Даже случайно. Он скорее сам бы застрелился, если бы был поставлен перед таким выбором, чем нанес какой-то вред Вязьмикину. Надо знать их отношения, чтобы оценить степень подлости нашей милиции, которая именно Лунина обвинила в убийстве, — а в органах в общем-то знали, как они друг к другу относятся.