Книга Смертельное лекарство, страница 26 – Марина Серова

— Я и не думала ничего такого! — заверила я вдову. — Я просто хотела узнать об отношениях в семье. Теперь я точно не буду держать в голове подобную возможность. Что ж, Татьяна Валерьевна, большое вам спасибо, вы мне очень помогли. — Я поднялась и направилась к двери. Но возле самой двери мне пришел в голову еще один вопрос, и я обернулась: — Скажите, следовательно, Женя был в курсе всех дел Петра Петровича?

— Да, — подтвердила Вязьмикина. — Но не на сегодняшний момент, а по состоянию на прошлый год. Он вышел из фирмы год… нет, пятнадцать месяцев назад, зимой.

— Еще раз спасибо, — как можно любезнее сказала я и поспешила покинуть кабинет. Я заметила, что последний вопрос смутил и встревожил его хозяйку. Меня он тоже встревожил. У меня на губах вертелся еще один вопрос, оставшийся незаданным: в таком случае не тревожится ли Татьяна Валерьевна также за судьбу сына?

Выйдя из офиса Вязьмикиной, я поспешила прочь, как будто хозяйка могла меня догнать. Кажется, я ее действительно встревожила. Напрасно или нет? Пока не знаю. Теперь куда? С кем говорить в первую очередь — с Бунчуковым или с Вязьмикиным-младшим? В раздумье я остановилась у обочины.

— Девушка, вы нам не поможете? — услышала я фразу, произнесенную чрезвычайно любезным тоном.

Я обернулась. Молодой человек, по виду предприниматель средней руки, стоя возле «шестерки», разглядывал план города. Вид молодого человека излучал, с одной стороны, растерянность и беспомощность, а с другой — говорил о безусловной порядочности обращавшегося.

Я подошла.

— Мы приезжие, — объяснил молодой человек, обнажая в улыбке чрезвычайно киногеничные зубы. — Вы не подскажете, как нам доехать до офиса наших партнеров? Они его обозначили на плане. Вот здесь…

Я склонилась к плану. В ту же секунду любезный молодой человек неожиданно, хотя и не слишком сильно, толкнул меня в бок. Поскольку я стояла, склонившись возле раскрытой дверцы, моему телу, согласно всем законам физики, ничего не оставалось, как мягко плюхнуться на сиденье машины. Чьи-то руки быстро и довольно энергично помогли мне продвинуться поглубже внутрь, мой любезный собеседник сел вслед за мной, дверца захлопнулась, и машина резко тронулась с места. Посторонний наблюдатель, даже если бы он следил за этой сценой, вряд ли бы заподозрил, что девушка (то есть я) села в машину не добровольно.

— Просим нас извинить, — произнес мой недавний собеседник, — за такое обращение, но этого требуют обстоятельства.

— Как я понимаю, город вы знаете достаточно хорошо, — заметила я, оглядывая остальных — сидевшего справа от меня хмурого парня и водителя — мужчину средних лет.

— Да, с городом мы знакомы. Можно сказать, с детства, — признался тот, кто меня толкнул. — Вы, я знаю, знакомы тоже. А потому нам придется принять некоторые меры предосторожности.

С этими словами он надел мне на глаза темную повязку.

— Мне придется извиниться еще раз — видно, день такой, — услышала я знакомый голос. — Но мы вынуждены… А то вы вдруг вздумаете повязочку того…

Я почувствовала, как чьи-то сильные руки свели мои руки за спиной, запястья охватил ремень.

«Ну, Татьяна, ты влипла, поздравляю, — сказала я себе. — Руки связаны, глаза тоже… Юбка, я чувствую, задралась до пупка. Осталось только кляп вставить — и вперед. Впрочем, в машине кричать бесполезно — никто не услышит».