Книга Непальская красная нить, страница 99 – Марина Серова

— Подумать только! – восхитилась я. – Обожаю этот сериал! Он в какой-то мере повлиял на мой выбор профессии.

Алексей заулыбался, счастливый возможности похвастаться; впервые его лицо приняло простодушное выражение. Глядя на этого великовозрастного подростка, не хотелось обвинять его в убийстве, даже мысль о том, чтобы подозревать его, представлялась абсурдной. Подобная двойственность в отношении к подозреваемому нередко возникает в работе детектива. Ты ищешь доказательства против человека, стремишься выяснить, насколько он плох и гадок, а вместо этого, узнавая его лучше, открываешь в нем нечто хорошее, человеческое.

Добрая мальчишеская улыбка ненадолго задержалась на лице Алексея.

— Бывшая смеялась над моим хобби, – не скрывая злости, проговорил он.

Здесь Афанасьев не солгал. В разговоре со мной Овчинникова язвительно прошлась по страсти к коллекционированию охотничьих ножей человеком, который не ходит на охоту. Сомневаюсь, что Кристина имела что-то против увлечения холодным оружием, скорее ее на тот момент бесило абсолютно все, связанное с бывшим мужем. Не удивлюсь, если она ненавидит всех мужчин планеты, которые пользуются тем же одеколоном, что и Алексей.

— Дура! – категорически вынесла приговор я. – Оружие – это увлечение для настоящих мужчин. Неужели трудно это понять и принять? С некоторыми бабами просто невозможно жить, они готовы высмеять все здоровые мужские потребности.

Несмотря на презрение к Алексею, я честно, без притворства и кокетства высказала свое мнение. Я действительно считала, что хорошее хобби мужчине на пользу, а в собирании ножей нет ничего предосудительного.

— В холодном оружии есть роковая красота, изящество, я бы сказала. Женщины не всегда умеют видеть и ценить эту красоту, но мужчины – другие, вы видите и цените.

Мои слова были абсолютно искренними. Афанасьев слушал как завороженный, он не ожидал подобной реакции от девушки, только что чирикавшей, как безмозглая канарейка, не предполагал, что я разительно отличаюсь от Тинчика.

— Танчик, ты такая классная! – выговорил он наконец.

— Покажи последнюю покупку!

Вновь настал один из тех моментов, когда я не планировала заранее, что сказать, но по наитию поняла, куда направить наш разговор. С запозданием мое сознание осмыслило то, что своевременно предложила интуиция: если Афанасьев убил Землянского, то захочет приобрести новый нож взамен оставленного на месте преступления. Смутная догадка, которая не давала в руки надежной зацепки. И все-таки, все-таки…

Алексей, секунду о чем-то подумав, указал на другой нож, но в руки его брать не стал. Кирьянов, по понятным причинам, не показывал мне отчеты криминалистов по делу Землянского, но снимок орудия убийства я видела и хорошо запомнила. Сейчас перед моими глазами был нож той самой модели.

Совпадение, что последнее приобретение Афанасьева – точная копия орудия убийства?

— Можно сфоткать? – спросила я, доставая смартфон.

— Вперед! – рассмеялся он.

— Встань перед ножами, – скомандовала я, – чтобы в кадре были и они, и ты.

Алексей послушно позировал, пока я отсняла несколько фото, включая кадры с ножом, заменившим, как я считала, орудие убийства.

Застолье длилось недолго, после первого же бокала я спешно начала собираться, сославшись на неотложные дела. Афанасьев немного расстроился, что свидание не получилось настолько романтичным, как ему хотелось бы, однако при этом не пытался меня удерживать. Ему было крайне важно, чтобы я поддержала его и дала дальнейший ход документам.