Книга Неродная кровь, страница 55 – Марина Серова

— Я за вами завтра заеду в половине девятого, – пообещал Иван. – А как буду подъезжать, позвоню, и вы выйдете.

— Лучше в восемь – вдруг город завтра опять будет стоять как вкопанный? – предложила я, и он согласился.

Они ушли, а я прибралась на кухне, разогрела остатки завтрака, поела, сварила себе кофе и перебралась с ним в комнату.

Чтобы узнать, чего ждать от встречи с Галиной, я бросила свои гадательные кости, и выпало 30+15+8, то есть мне откроются неизвестные ранее факты. И это предсказание меня совсем не порадовало – я чувствовала, что это, увы, не конец истории и нас ждет еще много открытий. И никто не гарантировал, что приятных.

Понимая, что Галина будет разодета в пух и прах, я достала брючный костюм, который на мне все еще сходился, и, несмотря на то что на улице потеплело, решила надеть свою норковую шубу, потому что мой пуховик выглядел, мягко говоря, непрезентабельно.

Я поставила глушилку на подзарядку – хоть и с высочайшего соизволения начальника райотдела, но разговор все равно будет происходить в здании полиции, а мало ли о чем он пойти может? И отправилась спать – утро вечера мудренее.

Проснулась я в отвратительном настроении – видимо, новости, которые мне предсказали кости, будут с жирным знаком минус.

Меня не взбодрили ни контрастный душ, ни кофе, да и аппетита не было никакого. Еле дождавшись времени, когда можно будет выйти из дома, я положила в сумку глушилку и диктофон с чистой кассетой – мало ли как карты лягут? – и спустилась во двор. Там я дождалась Ивана и, сев к нему в машину, сразу спросила:

— Иван, мне кажется, что вы спаиваете Сергея, или это действительно так?

— Татьяна, я знаю его всю жизнь. Он никогда ничего не пил, кроме домашнего вина, которое ставил дядя Ашот, или очень дорогого и качественного красного сухого, – предельно серьезно начал он. – Я же вам уже говорил, что у него нервы на пределе. Он из последних сил держит себя в руках, чтобы не сорваться. Так пусть он лучше снимает напряжение качественным коньяком, чем будет глотать всякую химию. Уверяю вас, что, как только все закончится, он снова будет пить только вино и только по праздникам, а уж я как старший брат за этим прослежу. Я ответил на ваш вопрос?

— Да, вполне, – сказала я, поняв, что влезла туда, куда не надо. – Но возник следующий: где Кузьмич?

— Его сегодня рано утром в Тарасов санавиация привезла, – уже совсем другим тоном ответил он.

— Ну все! Теперь Надежда в клинике поселится, к нему не прорваться будет, – обрадовавшись, что обстановка разрядилась, воскликнула я.

— Надо будет – прорвемся, – заверил он меня и включил радио – разговор можно было считать законченным.

Так мы всю дорогу до райотдела и промолчали.

Мы приехали первыми, а Сергей прибыл почти вслед за нами. Мы втроем вошли в здание, и предупрежденный дежурный объяснил нам, как пройти в актовый зал.

К чести госпожи Антоновой, надо отметить, что пришла она точно к десяти, потому что в несколько минут одиннадцатого подполковник Маслов уже вводил ее к нам.

— Ради наших добрых отношений, Галина Васильевна, простите мой обман. Просто вот этим людям очень нужно с вами поговорить, – сказал он ей.

— Бог простит, – небрежно бросила она. – А хорошим людям чего же не помочь?

Маслов ушел, а она мазанула по нам внимательным, спокойным взглядом, который лишь на долю секунды дольше, чем надо, задержался на Геворкяне. Она скинула норковый полушубок и бросила его на стул, а сама села на соседний, положив ногу на ногу. В своих выхоленных руках с дорогим профессиональным маникюром она держала элегантный черный клатч. В ее обручальном кольце были три небольших бриллианта в ряд, а вот в кольце на левой руке – один бриллиант, но в карат, и такие же камни были в серьгах. Одним словом, это была очень состоятельная и успешная бизнес-леди.