Книга Неродная кровь, страница 106 – Марина Серова

— Планировал сделать из Ашота помощника для сына? – спросила я.

— Да! Посадит их у себя в кабинете и говорит: «Вот так-то, так-то и так-то. Что будете делать?» И Ашота всегда заставлял первым отвечать. А потом грянул гром – погиб Давид, единственный сын и наследник. Ничего страшнее для отца быть не может. Ашот тогда Ованеса сильно поддержал. А тут еще летом эта история с Луизой. В общем, приехал ко мне домой Ашот где-то в октябре – у него уже своя машина была – и сказал, что Варданян хочет, чтобы он женился на Луизе. И тут я снова увидел у него тот же затравленный взгляд, что и в армии. Рушилось все, что он столько лет создавал. И дело даже не в квартире, а в том мире, который он построил для Любани.

Он мне сказал: «Если я откажусь, ни жизни, ни работы в Тарасове мне уже не будет. Будь я один, уехал бы отсюда на другой край страны и не пропал бы. Но у меня есть Любаня, и оставить ее я не могу. И взять ее с собой сразу я не могу, потому что мне еще где-то устроиться надо будет. Ты представляешь, какая это будет для нее трагедия?» Я ему говорю: «Ну объясни ты Варданяну, что и как». – «Да объяснял уже! И не раз! Если бы у него был хоть кто-то из родственников, но у них же никого нет. Совсем!»

— А почему так получилось? – поинтересовалась я. – Сусанна столько врала, что я ей не поверила, а выходит, действительно нет?

— Ованес и Ашхен в Тарасове в одном детдоме выросли, – объяснил Кузьмич.

— Вообще-то это не в кавказских традициях. Всегда есть какие-то родственники, которые возьмут к себе осиротевших детей.

— Но не в том случае, когда родителей расстреляли как врагов народа, а детям поменяли имена и отвезли подальше от родного дома. У них обоих в свидетельстве о рождении было написано: «Родители неизвестны». И даты рождения поменяли, чтобы уж никакой связи с родителями не было. Ованесу шесть лет было, он свое настоящее имя помнил – его Вартан Абелян звали. А Ашхен совсем маленькая была. Они в девяностые в Армению летали, чтобы узнать, что тогда случилось. Ну и выяснили, что отец Ованеса директором завода был, а Ашхен по-настоящему Лаурой звали, и она чуть ли не княжеского рода.

— Теперь понятно, откуда у нее и детей такая утонченная красота, – покивала я.

— Кстати, Ашот, когда уже в торге работал и правой рукой тестя был, в одну из своих командировок в Армению заехал в свое родное село. Привезли его деловые партнеры Варданяна, естественно, на дорогих машинах, и к нему со всем уважением. А он сам в дорогом костюме, золотые часы, печатка, обручальное кольцо. Те, кто его помнил, глазам своим не поверили, что он таким уважаемым человеком стал. Пошел он на кладбище, могиле своего отца поклонился, а потом решил на свой родной дом посмотреть, хозяином которого он должен был стать. А там живет его отчим со своей второй женой и кучей детей. И они еле-еле сводят концы с концами. Узнал его отчим и даже набрался наглости о помощи попросить, а Ашот ему ответил: «Сироту обобрать – много ума не надо, а вот чтобы хотя бы сохранить украденное, у тебя ума не хватило. У бога за грехи свои прощения проси, может, он и поможет, а от меня ни прощения, ни помощи не жди!» Но это потом было, а тогда мне Ашот объяснил, что Варданян собирается сделать своим преемником сына-внука. «То есть ты даже собственного ребенка завести не сможешь?» – спросил я, а он мне на это: «От кого? У Любани не получается. Луиза тоже, слава богу, родить не сможет. Я не знаю, что мне делать. Я сказал Варданяну, что у меня есть женщина, а он мне на это ответил: «Спи с кем хочешь, но тихо. Луиза будет считаться твоей женой, чтобы приличия были соблюдены, потому что у ребенка должны быть мать и отец».