Книга Опасный цветок, страница 60 – Марина Серова

Теперь мне не оставалось ничего другого, как нанести визит в неведомые мне до сих пор «Осколки страсти». Припомнив инструкции, которые дала мне моя клиентка, я решила не возвращаться в машину, тем более что мне удалось очень удачно пристроить ее на полулегальной клубной стоянке. Вместо этого я направилась в сторону высотки, с которой и началось мое расследование. Мне следовало обогнуть здание, где совсем недавно проживала беспечная и не всегда руководствовавшаяся соображениями нравственного порядка молодая женщина, тайну смерти которой мне еще только предстояло раскрыть. Удастся ли? Усилием воли отогнав пессимистичные настроения, я быстро миновала относительно благополучный участок пути и оказалась на задворках высотки.

Внимательно оглядев расстилавшийся передо мной пейзаж, я поняла, что Ковалькова ничуть не преувеличивала, описывая неудобства передвижения по пересеченной местности. Сразу после небольшого пустыря начинался тот самый стихийный парк, не знавший асфальта со времен палеолита. Осторожно переступая на каблуках, я старательно продвигалась вперед, вглядываясь в сумрак, который едва рассеивали редкие фонари. Вскоре среди бессистемно разбросанных дубков и осин замаячили красноватые отсветы, и мне стало ясно, что я на верном пути. Ускорив шаг, я миновала кусочек дикой природы посреди областного центра и оказалась прямо перед двухэтажным зданием, которое, собственно, и оказалось источником тех самых красноватых сполохов. Мрачноватое и довольно нелепое архитектурное сооружение, в котором и располагался ночной клуб, было в изобилии украшено причудливой формы лампочками, создававшими довольно странные красновато-малиновые отсветы, более всего напоминавшие кровавые ошметки. Вероятно, по замыслу дизайнера эти нелепые отблески должны были символизировать те самые пресловутые осколки пламенных чувств.

Оказавшись внутри, я недоуменно огляделась. Дизайн поражал какой-то невероятной смесью гламура и нуара, а интерьер, выдержанный в довольно мрачных грязновато-бордовых и темно-серых тонах, наводил мысли скорее о вселенской тоске, чем о страсти. Светодиодные лампы, вмонтированные в стены и полы, создавали красноватое свечение, придававшее лицам людей какой-то жуткий противоестественный оттенок.

Усевшись в низкое и ужасно неудобное кресло из искусственной кожи, я окончательно пришла к выводу, что посещать данное заведение стоит лишь ради порции депрессии.

— Выбрали что-нибудь? – ко мне подошла официантка, униформа которой была выдержана в тех же бордовых и темно-серых тонах, как и убранство клуба. Может быть, дизайнер, оформлявший помещение, различал только эти два оттенка?

— Два эспрессо с сахаром, – потребовала я.

— И все? – Девушка надменно изогнула длинные темные брови, над которыми явно потрудился стилист салона красоты. Причем, на мой взгляд, стилист далеко не самый квалифицированный. Я собиралась, действуя по своей привычной схеме, разговорить официантку, поэтому милостиво заказала овощи-гриль и сырное ассорти.

— А напитки? – не отставала серо-бордовая девица. Как будто кофе это не напиток. Я начинала чувствовать раздражение.

— Закажу чуть позже, – пообещала я, сделав вид, что внимательно изучаю карту вин.

Девица ушла, странно виляя бедрами. Может, это особая фирменная походка, которую руководство клуба предписывает своим подчиненным? В ожидании заказа я принялась осматриваться по сторонам, чтобы составить хотя бы приблизительное представление о том, что именно могло привлечь в этом клубе Камиллу. Публика, надо сказать, была довольно специфическая, при этом кардинально отличавшаяся от той, что обреталась в «Рифе». Особого пристрастия к блесткам и стразам у отдыхающих в клубе не наблюдалось, к тому же подавляющее большинство посетителей «Осколков страсти» составляли мужчины. Причем выглядели они и вели себя в основном так, словно шагнули в клуб прямиком из девяностых. За соседним столиком гужбанили^[2] граждане бандитской наружности.