Книга Опасный цветок, страница 37 – Марина Серова

— Ну, осталась я одна под дверью, вдруг лифт открывается, а из него вылетает та девица. Ой, злющая! – Инесса Матвеевна крепко зажмурилась и потрясла головой. – И в дверь Камилле начала звонить. И не только звонила, но еще и кулаками в дверь наколачивала. Открывай, кричит, сволочь!

Я в испуге округлила глаза, и Инесса Матвеевна сочувственно покивала.

— А как выглядела эта девица? – спросила я.

— Да как из психбольницы сбежала, – сурово сообщила моя собеседница. – Глаза бешеные, волосы растрепанные, сама худющая и одета не пойми во что.

— Что-то я не помню, чтобы у Камиллы были такие знакомые, – на всякий случай вставила я, чтобы не вызвать подозрений настойчивыми расспросами.

— Так и я ее в первый раз увидела! – с готовностью отозвалась Инесса Матвеевна. – Говорю ей, девушка, вы тут не шумите. Она на меня зыркнула своими глазищами, и опять давай колошматить и орать на весь подъезд. Открывай, кричит, я знаю, что ты дома! Камилла дверь приоткрыла, а там цепочка накинута. Чего, говорит, разоралась, пошла вон! Вот никогда я раньше не слышала, чтобы Камиллочка так грубо разговаривала. Ну и понятно, эта сумасшедшая довела. Как она начала рваться в квартиру, да все свое кричит: «Сволочь! Тварь! Убийца! Это из-за тебя он умер!» А Камилла изловчилась, да дверь-то и захлопнула у нее перед носом. Уж она разозлилась! Стучала, кричала, да никто ей больше не открыл. А тут и соседи подоспели с ключами, вошли мы к ним, а там потоп! Я сразу про эту ненормальную позабыла, хлопот-то сколько! Выхожу, ее уже и след простыл. Наоралась и ушла. Я потом как-то спросила Камиллочку, кто это такая и чего она у тебя под дверью орала? А Камилла мне говорит: «Не обращайте, Инесса Матвеевна, внимания на эту алкоголичку. Она у меня денег на водку просила, а я ей не дала». Ну, думаю, понятно все. Такой, кто на выпивку не даст, тот и убийца.

Я поспешила согласиться с этим выводом, а Инесса Матвеевна, явно расчувствовавшись, добавила:

— Я потом Камиллочку предупредила. Не связывайся, говорю, с такими ненормальными. Мало ли что у нее в голове-то. А она знай себе смеется. Не переживайте, говорит, Инесса Матвеевна, у этой в голове отродясь ничего не было и уже не будет. Она веселая была, Камиллочка-то наша! А уж добрая! Всегда меня спросит, не надо ли чего, когда в магазин идет. А мне некогда, я ведь вся в делах постоянно. Говорю, купи мне, Камиллочка, то-то и то-то. И денег ей дам. Она все в точности принесет, и сдачу отдаст, и чек. Вы, говорит, наша хранительница. Вот так-то!

Инесса Матвеевна улыбнулась, а потом опять прослезилась. Я тоже горестно потупилась, собираясь еще кое-что выяснить.

— Инесса Матвеевна, а та девица, – осторожно начала я, – ну та, которая ненормальная, не сказала, случайно, кто умер из-за Камиллы?

Инесса Матвеевна задумчиво посмотрела на меня и медленно покачала головой:

— Нет, вроде больше ничего не говорила.

— И больше вы ее не видели? Не приходила она больше к Камилле? – настойчиво продолжала я расспрашивать свою собеседницу. Та недоуменно посмотрела на меня:

— Нет, не видела я ее больше, – Инесса Матвеевна немного помолчала и тихо спросила: – А тебе-то она на что?

— Да боюсь я ее теперь, – поспешно заверила я свою собеседницу. – Вдруг она меня начнет преследовать, когда узнает, что мы с Камиллой дружили.