Книга Опасный цветок, страница 31 – Марина Серова

Я искренне восхитилась тому, с какой ловкостью Елизавета решила этот вопрос. Ей бы впору заняться частным сыском, но у нее другая стезя.

Я вновь извлекла зажигалку из сумочки, а Елизавета, достав из подвесного шкафчика льняную салфетку светло-кремового цвета, развернула ее на столе в виде ромба. Положив зажигалку на салфетку, она сделала пару снимков на свой смартфон и показала мне фото. Я одобрительно кивнула – хоть в рекламу вставляй.

— Ну вот, – Елизавета удовлетворенно взглянула на фото и убрала смартфон. – Отправлю Эдуарду, и как только он ответит, сразу вам позвоню.

— Что ж, спасибо, – сдержанно поблагодарила я и тут же строго произнесла: – Елизавета Валерьевна, у меня к вам убедительная просьба: впредь не пытайтесь ввести меня в заблуждение относительно того, что касается Камиллы. К чему бы это ни относилось. Договорились?

Елизавета смущенно кивнула.

— Понимаете, – негромко произнесла она, – я наговорила столько громких слов, какой праведницей была моя сестра и как она терпеть не могла мужчин. А тут она вдруг всего через пару месяцев встречается с любовником. Я подумала, что этот эпизод не имеет отношения к расследованию, вот и решила, что ничего страшного, если я об этом умолчу.

— Понимаю, – кивнула я. – Но в дальнейшем все же постарайтесь сообщать мне любую, даже самую незначительную, на ваш взгляд, подробность о последних месяцах жизни вашей сестры. Порой самая незначительная зацепка может оказаться ключом к разгадке.

Елизавета кивнула с серьезным видом, а мне оставалось лишь уповать на то, что моя клиентка сдержит данное обещание.

— Кстати, насчет старшей по дому, о которой вы упоминали… – я уже собралась уходить, как мне пришло в голову, что неплохо бы побеседовать с этой активной дамой.

— Инесса Матвеевна, – подсказала Ковалькова.

— В какой квартире она живет?

— Номера я не знаю, но расположена она так же, как и квартира Камиллы, – пояснила Елизавета. – Только на первом этаже. Да вы не переживайте, даже если запутаетесь, вам всякий подскажет. Она всеобщая любимица, можете смело к ней обращаться. Инесса Матвеевна и в дом пригласит, и обо всем расскажет, и чаем с пирожками угостит.

Я невольно улыбнулась. Звучало заманчиво.

— Да скорее всего вам и искать ее не придется. Наша Инесса Матвеевна предпочитает быть в курсе всех событий, целые дни проводит во дворе на вверенной ей территории, – Елизавета насмешливо улыбнулась. – Так что если заметите громогласную активную даму, которая распекает дворника или слесаря, или ругает какого-нибудь мальчишку, то это точно она, не ошибетесь.

— Даже страшно к ней обращаться после такой характеристики, – я поежилась, изображая испуг.

— Что вы! – Елизавета махнула рукой. – Говорю же вам, добрейшая женщина. Да и ругает – это громко сказано. Так, пожурит немного, но зато громко и всегда по делу.

— Что ж, мне пора, – сказала я поднимаясь. – И не забудьте о своем обещании сообщать мне обо всем, что имеет хоть какое-то отношение к делу вашей сестры.

— Хорошо, – отозвалась Елизавета тихим голосом. – Я и сама понимаю, что сглупила. Теперь буду сообщать все, что только удастся припомнить, можете не сомневаться.

Хотелось бы верить.

Чем больше подробностей я узнавала о последних месяцах жизни Камиллы, тем значительнее оказывались расхождения между тем ее образом, который преподнесла мне Елизавета, и тем, что, по-видимому, представляла собой погибшая молодая женщина в действительности. Несмотря на заверения моей клиентки впредь сообщать мне все подробности о личной жизни ее сестры, я не чувствовала уверенности в правдивости ее слов. К тому же и сама Елизавета Ковалькова была ненадежным источником, ведь сестры в последнее время общались урывками и преимущественно по телефону. Поэтому будь моя клиентка хоть трижды правдива, возможно, существовали нюансы, о которых сестра Камиллы могла и не знать.