Книга Под маской счастья, страница 49 – Марина Серова

Я внимательно слушала, а потом поделилась историями своих клиенток.

После нашего пикника в больничном парке Николай переоделся в палате в белую просторную рубашку и синие джинсы, затем спустился ко мне в машину, в больнице лечащий врач нехотя махнул рукой на его просьбу отпустить до вечера, лишь просил воздержаться от любой физической активности.

В отдел вместе с Колей я не стала заходить, зачем привлекать внимание, особенно когда по тарасовским отделениям полиции ездит начальство с проверкой.

Я подождала в машине под тенью старого дуба, недалеко от районного отдела полиции, пока мой новый напарник сфотографирует каждую страничку увесистой стопки материалов дела.

После этого мы двинули по адресам потерпевших, которые не так давно написали заявления с практически идентичными историями.

Первыми на очереди были две потерпевшие, Ляпунова и Вагонова, которые почему-то проживали по одному и тому же адресу.

В квартире нас встретила пожилая женщина: высокая старуха с резкими чертами лица, острым носом и властными манерами. Вся в черном с головы до ног, застиранные, но чистые вещи висели на ней небрежно, а старые туфли кривились истоптанными каблуками. Она представилась матерью обеих пострадавших:

— Нинка и Линка на работе сидят под замком, я с них глаз теперь не спускаю, досиделись в своих компьютерах, все отцовское наследство профукали. Даром что одна уже и замужем побывала, а ума так и не нажила. – Она сняла с гвоздика в стене связку ключей и велела: – Пошли, сейчас поговорите с ними, но только при мне. Этих куриц одних даже в магазин отпустить нельзя без присмотра, одна вот начала на уроки вождения ходить, отпустила ее по дурости, чтобы на машине нам ездить на закупки и товар развозить. Так потом замуж выскочила она за инструктора и тут же развелась. И куда она пришла? Домой, к матери, приползла на коленях. – Женщина сжала связку в кулаке и громыхнула ключами. – Одни расходы от такого мужа остались, столько документов туда-сюда менять. Нет уж, у нас пекарня своя, а не нефтяная вышка, пускай сидит Вагоновой, а мы будем отдельно – Ляпуновы. И из завещания ее вычеркну!

Скандальная старуха с ворчанием вела на соседнюю улицу. Походка у женщины была твердой и бодрой, так что Коля еле успевал за ней, морщась от боли при каждом шаге.

Между двумя магазинчиками стояло небольшое здание с глухими окошками, забранными решетками. Ни таблички, ни вывески, но, судя по манящим запахам, там делали выпечку.

Мать открыла огромный навесной замок и крикнула в глубину помещения:

— Линка, Нинка, по ваши души пришли! Идите, рассказывайте, как отцовское наследство промотали.

Навстречу нам вышли две похожие женщины средних лет в белой форме, одинаковых белых сетках на волосах, перемазанные мукой. Они были сильно похожи на мать: те же резкие черты лица, крупные острые носы. Сестры отличались немного ростом и цветом глаз: у одной из них были зеленые, а у другой – голубые глаза.

Единственный стул в помещении я уступила Уткину. После интенсивной прогулки он был бледен и в испарине, но терпеливо разложил протоколы на подоконнике и принялся записывать данные сестер под диктовку.

Сами женщины застыли в проеме двери, которая вела в цех для выпечки. Старуха-мать бродила в соседнем помещении, где на всех поверхностях стояли поддоны с белыми заготовками из теста или уже готовые булочки разных видов и мастей. Она ворчала под нос, проверяла продукцию, заглядывала в печи, но на самом деле вслушивалась в каждое наше слово и вставляла свои ядовитые комментарии.