Книга Поиграли и хватит, страница 44 – Марина Серова

— Вы давно работаете на «Конусе»? — как бы между прочим вставила я.

— Да с первых своих трудовых дней. Впервые пришел еще практикантом с нашего ФЭТИПа — мы тогда внедряли одну коллективную разработку. Так что, когда закончил институт, меня там уже ждали. Считайте, на своем родном заводе и вырос: в следующем году дата будет — тридцать лет. И с женой своей там познакомился.

Что-то уж очень печально сказал он про свой трудовой юбилей. Без рабочей гордости. Или мне показалось?.. Кстати: а факультет-то он окончил тот же самый, где нынче учится наша компания.

— Стало быть, у Ольги наследственная тяга к технике?

— Да нет, этого я не сказал бы. — Папаша Вингер невесело усмехнулся. — Все гораздо проще. Дело в том, что… мне трудно об этом говорить, но к моменту окончания школы у нашей дочери резко проявилась тяга к веселой жизни. И ни к чему больше. Может, тут отчасти время виновато… В обществе пошел раздрай, вседозволенность, а тут еще у нас на заводе проблемы, начались задержки зарплаты, все такое прочее… Порой месяцами — стыдно сказать! — жили на пенсии родителей. Может, у Ольги была такая реакция на все это, не знаю… А, к черту! Надоело оправдывать и ее, и себя, и собственное бессилие… Я закурю, не возражаете?

Вот теперь он был искренним. Пожалуй, впервые с начала нашего разговора. Руки у Льва Вингера дрожали, когда он безрезультатно шарил по карманам в поисках пачки курева. Наконец нашел ее на полке у себя над головой. Потом долго искал спички, но так и не нашел — пришлось воспользоваться моей зажигалкой. Я составила ему компанию. Лишь затянувшись «Космосом», инженер почти успокоился.

— Простите… Татьяна… Александровна, да? Так вот, Татьяна Санна. Для нашей семьи настали ужасные дни. Дочь возвращалась домой в ночь-полночь, а то и утром, вся прокуренная, стала выпивать, и… В общем, я не знаю, чем еще они там занимались, нас с матерью она не посвящала. Мы с женой устраивали скандалы — ей и друг другу: все выясняли, кто виноват. Ольга, правда, пыталась избегать открытой конфронтации. Должно быть, она все-таки любит нас с матерью, хоть и по-своему. Успокаивала, подлизывалась, говорила, что, мол, «ничего такого» она себе не позволяет. Ну, покурили, ну, выпили, ну, поцеловались… В самом деле, что «такого»?.. Вот так мы и жили в последний год ее учебы в школе. Ольга не скатилась совсем только благодаря своим способностям и прошлым заслугам. Ну, отчасти и моему авторитету тоже. Но, разумеется, о том, чтобы поступить в какой-нибудь престижный вуз, не могло быть и речи. А уж тем более на коммерческой основе: с деньгами у нас было туго. Так вот и возник мой родной ФЭТИП. Когда-то не было в Тарасове престижнее места, а теперь… — Инженер горько махнул рукой. — В чести все больше финансы, менеджмент да адвокатура. А гордость отечественной промышленности лежит в руинах.

— И ваша музыкальная дочка не возражала против электронной техники и приборостроения?

— Нет, по-моему, ей было все равно. Тем более что с техническими дисциплинами у нее всегда были лады — уж это-то, наверное, наследственное. Но, честно говоря, на ФЭТИП Ольгу приняли бы с закрытыми глазами, даже если бы она была полной дурочкой. Из-за того, что моя дочь. У меня до сих пор прекрасные отношения с преподавателями. Поверьте, ни о каких взятках не было и речи, здесь дело в другом — во взаимном уважении.