Книга Коллекция грехов, страница 87 – Марина Серова

— Елизавета, – позвала я Митропольскую.

Елизавета медленно, как будто с трудом, подняла голову и посмотрела на меня. Скорее всего, Митропольская не узнала меня, потому что в ее глазах застыл ужас. Потом Елизавета принялась рыдать.

— Тише, пожалуйста, не нужно так громко, – попросила я.

Я опасалась, что рыдания Елизаветы могут привлечь кого-то, кто может вновь появиться в гараже. Я подошла к девушке совсем близко, присела рядом и положила руку ей на плечо.

— Елизавета. Посмотрите на меня.

Митропольская смотрела на меня все так же с ужасом.

— Вы что, не узнаете меня?

Митропольская медленно покачала головой.

«Ну вот, только этого еще и не хватало, – подумала я. – Чем ее накачали эти подонки? Наверняка кололи какие-нибудь наркотики».

Так… Значит, что делаем? Сначала – Кирьянов. Дело серьезное, пусть высылает ребят. Сама я девицу в неадеквате вряд ли сумею отсюда вывести. Да и не знаю, сколько народу в доме заседает.

— Володь, это я, – буркнула я в трубку, стоило приятелю ответить. – Пришли, пожалуйста, ребят – в идеале омоновцев, а там кого получится – по адресу загородного дома Ростислава. Здесь Елизавета Митропольская, не вполне в адеквате, очевидно, чем-то накачана.

— Где именно?

— В подвале.

— Понял. Сидите и не высовывайтесь, ребят вышлю. Жди. Расчетное время… минут двадцать-тридцать. По возможности заблокируйте дверь.

Это вряд ли, нечем блокировать. Ну ладно, теперь можно пообщаться с девицей.

— Елизавета, это я, Татьяна Александровна. Я частный детектив, я занимаюсь расследованием убийства вашего отца. Я была у вас дома, разговаривала с вашей матерью. А с вами мы встречались сначала в аудитории учебного заведения, а потом в офисе отчима Анатолия.

При упоминании об Анатолии Канареечникове лицо Митропольской болезненно исказилось. Значит, она все-таки не совсем все забыла, а некоторые вещи помнит. Стало быть, не все потеряно и не все так плохо.

Однако Елизавета снова принялась плакать, закрыв лицо руками и раскачиваясь из стороны в сторону.

— Елизавета, успокойтесь, пожалуйста, вы ведь не маленькая девочка. Сейчас не то время и не то место, где можно плакать. Вы же не хотите, чтобы на ваши безудержные рыдания сюда примчались те, кто вас похитил?

Митропольская отрицательно покачала головой.

— А это произойдет, если вы вот сию минуту не успокоитесь и не замолчите. И тогда я даже не знаю, как у нас с вами получится выбраться отсюда. Да у меня просто не получится вам чем-либо помочь. Да и сама я, если уж откровенно, попаду в очень сложную и неприятную историю. Прямо скажем, в безвыходную, – сказала я, сгущая краски.

Елизавета, кажется, вняла моей просьбе и замолчала. Девушка, правда, все еще продолжала всхлипывать, но уже значительно тише. Потом Митропольская принялась вытирать глаза обратной стороной ладони. Я вытащила из своей сумки упаковку одноразовых салфеток и протянула ее Митропольской.

— Возьмите салфетку, – предложила я девушке.

— Да, конечно. Спасибо вам, – едва слышным слабым голосом сказала Елизавета.

Митропольская судорожными движениями начала вытирать лицо, а потом скомкала салфетку и бросила ее на пол.

— Нет, так делать неразумно. Не стоит оставлять здесь свои следы, – сказала я.

Я подняла с грязного пола салфетку и, вынув из сумки целлофановый пакет, убрала в него салфетку.