Книга Коллекция грехов, страница 31 – Марина Серова

— Правда, тут возникает вопрос: а как Губошлепов и Переметников могли узнать, что Владислав Митропольский остановится именно на углу сквера имени Марины Расковой? Или они следили за ним? Как ты думаешь? – задала я вопрос.

— Могли и следить, почему бы и нет, – сказал Владимир. – Вообще-то необходимо поднять все координаты тех, кто общался с Митропольским. Куда он мог поехать в такое позднее время?

— Да, я уже решила, что буду делать после того, как мы проведем второй раунд беседы с Переметниковым, – сказала я.

— Ну и что же ты будешь делать? – поинтересовался Владимир.

— Отправлюсь в картинную галерею Митропольского, пообщаюсь с его сотрудниками. Ведь кто-то же работает с ним. Уж бухгалтер и юрист у него в штате наверняка имеются. Возможно, они что-то знают об этой его вечерней поездке. Может быть, Владислав кому-то из них дал определенное задание. Ну, типа отвезти что-то. Или, наоборот, привезти, – сказала я.

Наши с Кирьяновым рассуждения прервал телефонный звонок.

— Да, слушаю, – сказал Владимир. – Что? Серьезно? И как он? Что, боится? Кого или чего он боится? Ходит по камере взад и вперед? Понятно. Ну что ж, давай, приводи.

Владимир нажал на отбой.

— Тань, Переметников просится на допрос, представляешь? Сам напросился. Похоже, нам предстоит посмотреть вторую часть Марлезонского балета, – сказал Владимир.

Когда дежурный второй раз за сегодняшний день привел в кабинет Кирьянова Тимофея Переметникова, вид у парня был совсем другой. Сейчас он выглядел нерешительным, даже, можно сказать, каким-то потерянным. Это состояние отразилось и на внешнем виде. Тимофей Переметников нервно кусал губы и то и дело убирал волосы со лба. Даже походка у парня изменилась, она стала какой-то неуверенной и даже шаткой, как будто бы задержанный находился в преклонном возрасте.

Кирьянов молча указал Переметникову на стул, Тимофей грузно на него сел. Когда дежурный вышел из кабинета, Владимир приступил к допросу:

— Слушаем тебя, Тимофей. Давай, рассказывай.

— А о чем рассказывать-то? – спросил Переметников.

— Вот те раз! – удивленно воскликнул Владимир. – Сам ведь попросился на допрос, а теперь что же? Пошел на попятный?

— Да нет… – пробормотал Переметников. – Я это… хотел спросить: а что вы мне можете предъявить? В смысле, какие обвинения?

— О, обвинений больше чем достаточно! Во-первых, убийство и угон машины убитого. Во-вторых, подобных угонов у тебя, я так полагаю, наберется достаточное количество. Ну и наконец, если копать по-настоящему, то вполне можно накопать такое, что хватит на очень приличный срок и на разные статьи. Правда, если брать тебя и Валька, то есть небезызвестного тебе Валентина Губошлепова, то сроки и статьи у вас будут отличаться, – сказал Владимир.

— А-а, вы о нем говорите. Так Валек… он же продаст меня! – обреченно воскликнул Переметников.

— Да ладно! Кореша своего продаст? Точнее сказать, партнера? Ты что-то путаешь, Тимоша, – покачал головой Кирьянов.

— Да ничего я не путаю! – горячо вскричал парень. – Это когда-то мы были с ним заодно, ну то есть делали одно дело и на самом деле были партнерами, как вы говорите.

— А сейчас что же? – спросил Владимир.

— А сейчас я для Валька только обуза, вот что! Балласт, от которого нужно избавиться! Я же все знаю про угоны, потому что нам еще не все деньги отдали, которые пообещали, а только часть. Поэтому для Валька теперь важно от меня избавиться, чтобы получить все бабки. И те, что мне причитаются, ну и свои, конечно, тоже. Так что… в любой момент меня могут… того. Ну вы поняли, – закончил Переметников.