Книга Концерт отменяется, страница 74 – Марина Серова

— На людях – может быть, – кивнул он. – Но когда они были одни или хотя бы в стороне от всех, то постоянно выясняли отношения. Спорили, ругались, махали руками. В основном она, конечно, потому что Марата я сам ни разу кричащим не видел. И подобное происходило с каждой девушкой, которая была с ним.

— Ну, многие пары ругаются, – пожала я плечами. – Это не повод прыгать в окно.

— Согласен, но Марат, – звукорежиссер задумался, – он всегда какой-то, знаете, на грани был. У него и музыка в последнее время стала какая-то, напряженная, что ли.

Что ж, про музыку я уже слышала. На вечер у меня было запланировано подробное знакомство с творчеством Александрова, а пока надо было узнать личность хотя бы одной из его девушек.

— Скажите, – я снова вошла в роль молодой писательницы, – а вы были знакомы с его девушкой?

— Нет, – почти фыркнул Павел. – Знаю только, что она вроде была художницей. И звали ее то ли Оля, то ли Поля. Когда они тут у меня на записи были, я никак не мог понять, как он ее называет.

Звукорежиссер посмотрел на часы, после чего поднял глаза на певицу Свету с телефоном. Я и сама уже забыла о ее существовании, но та, видимо, не скучала, с кем-то активно переписываясь.

— Так, все, перерыв окончен, Свет, – обратился он к ней, а потом повернулся ко мне. – Вы извините, мне работать надо. Уверен, вы сможете собрать нужную для книги информацию. Всего хорошего!

Павел повернулся ко мне спиной, давая понять, что разговор закончен. Я встала и уже собралась уходить, но остановилась перед самой дверью, обернувшись к нему:

— А вы у Марата дома сами бывали?

— Что я там забыл? – нахмурился звукорежиссер, взглянув на меня.

— А… ну да. Извините. Всего хорошего, – ответила я и вышла.

На улице начинало смеркаться. Оглядевшись по сторонам, я увидела невдалеке открытое кафе и тут же вспомнила, что весь день во мне был только кофе. Зайдя туда, я заказала легкий салат, пару брускетт^[6] и еще одну чашку кофе – его ведь никогда не бывает много. Занявшись своим легким ужином и чувствуя, как голод постепенно уходит, я снова и снова прокручивала в голове собранную информацию.

В последнее время Александров часто был не в настроении, задумчивый или даже мрачный. Точные причины не были известны никому, но многие связывали это с отношениями с девушкой. Или даже с несколькими. Имена их не были известны, однако я точно знала, что с последней своей знакомой (или подругой?) Марат много ругался. У каждого из нас бывают моменты плохого настроения, и мы можем наговорить друг другу гадостей, за что потом сами же будем чувствовать стыд. Но постоянные выяснения отношений могут быть связаны только с непреходящими проблемами. Тотальное непонимание друг друга, различие во взглядах по важным вопросам, неоправданные или постоянно не сбывающиеся ожидания – причин могло быть множество. Но способны ли они были привести к убийству или самоубийству? Мне казалось, что девушка точно была замешана в произошедшем, но едва ли была той, кто толкнул музыканта, а потом закрыл окно и выключил свет. Почему я так думала? Во-первых, на том простом основании, что хрупкая девушка-художник – а никто из соседей не описывал ее как крупную и физически сильную – не способна без борьбы и громких звуков вытолкнуть из окна взрослого крепкого парня. Во-вторых, перелом пальцев, свойственный чему угодно, но не падению с высоты. И в третьих – как бы странно это ни звучало, – интуиция. Как только ни называли это чувство! Загадочный дар, способность подсознания, голос души, внутренний компас и даже связь с высшими силами. В загадочный дар и высшие силы я не особо верила, внутреннему компасу больше предпочитала реальный, а вот подсознание для меня было вещью вполне понятной. Автоматические действия в тех или иных ситуациях, быстрое принятие решений, основанное на закономерностях, и контроль за эмоциями – все это я делала практически каждый день, не забивая голову рассуждениями о том, что, как и когда.