Книга Концерт отменяется, страница 36 – Марина Серова

А мы с папой ходили по перрону, иногда, если остановка была достаточно долгой, успевая добежать до какого-нибудь киоска с мороженым или лимонадом. Я постоянно спрашивала, в каком мы сейчас городе, слыша в ответ то «Сальск», то «Тихорецк», то «Краснодар», но, покрутив головой, видела вокруг только рельсы и максимум здание вокзала. Для меня они везде были совершенно одинаковые, и везде стоял этот запах железной дороги, который ни с чем нельзя было спутать. Это сейчас я понимаю, что так пах сначала креозот, которым пропитывали шпалы, а потом, когда шпалы стали бетонными, остался запах сгоревшего дизельного топлива, литола и смазки для рельсов. В то время для меня это был запах лета, путешествия и постоянных разговоров и шуток мамы и папы.

Когда папа отвечал, в каком городе мы находились, я спрашивала: «Где он?» – ведь вокруг были только рельсы и другие поезда. Папа неопределенно показывал рукой в какую-нибудь сторону – там! То есть мы как бы были в городе, но и не в городе. Так что для меня такие прогулки по перронам очень напоминали стояние на пороге. Ты как будто приехал, но еще не зашел. Странное чувство. И чем ближе мы были к побережью, тем выше становились горы, тем более влажным и прохладным становился воздух и тем больше мне казалось, что мы приехали в какой-то другой мир. Все эти воспоминания разом всплыли в моей голове, стоило мне взглянуть на фотографию Александрова с этой девушкой. За какую-то секунду перед глазами пронеслись самые яркие моменты детства.

Двое на фото выглядели счастливыми. Марат улыбался искренне, широко, девушка казалась сдержаннее, но все равно глаза ее явно говорили о том, что она рада быть с ним. Стоп…

— Где пакет, в который ты убрал кошелек? – повернулась я к Кирьянову.

Тот махнул оставшемуся у дверей полицейскому. Оказалось, что пакет передали ему, чтобы не стеснять движений. Когда кошелек оказался в моих руках, я тут же нащупала в одном из отделений ту самую маленькую фотографию и, торопясь, достала ее.

Да, это была она – девушка с фотографии. Каковы шансы, что уличный пес принес мне кошелек того самого человека, смерть которого мы расследуем? Думаю, крайне малы.

— По-видимому, твой метод расследования через допрос барбосов дает свои плоды, – хмыкнул подполковник.

— А то. – Я переводила взгляд с маленького фото на большое, сравнивая черты лица. – Еще бы понять, как кошелек оказался на улице и почему из него вытащили все, кроме этого снимка.

— Убийца – или кто бы то ни был – мог забрать его из вещей Александрова, вытащить деньги, а потом выбросить на улице.

«Мог», – подумала я. Но во всем этом мне виделась нестыковка. С одной стороны, совместное фото с этой девушкой он спрятал между дисками (и это еще вопрос – зачем), а с другой – ее фото не пропало из кошелька, кем-то выброшенного на улицу. Возможно, тот, от кого он прятал фотографию, и тот, кто выбросил кошелек, были разными людьми, каким-то образом связанными с Александровым.

— Что ж, клади фотографию сюда. – Кирьянов протянул мне раскрытый пакет. – Пригодится. И давай посмотрим повнимательнее на полках. Может, этот снимок – не единственное, что он спрятал.

Логично. Нужно тщательно осмотреть все диски, полки, распечатки нот – мы не можем быть уверены, где еще обнаружатся ответы на наши вопросы.