Книга Ледяной лабиринт, страница 29 – Марина Серова

— Его убили, – просто ответила я. – Отрабатываем версии преступления. Вот, начали с прошлых страниц его биографии.

— Мы бы хотели побеседовать с Владимиров Викторовичем. – Гарика тоже изрядно раздражали позеры. И если женщинам он еще это прощал, то у мужчин не терпел категорически.

— Конечно, я сейчас позову его. – Он снял телефонную трубку. – Лизонька Евгеньевна, будьте добры, к нам Владимира Викторовича пригласите, пожалуйста. – Он снова обратился к нам: – Вы желаете побеседовать с ним наедине?

— Вы знаете, где мы бы могли это сделать? – вдруг захотелось подыграть напарнику и притвориться плохими копами.

— У нас все аудитории запираются, – снисходительно улыбнувшись, ответил Олег Никитич. – Специфика работы. Однако могу предложить вам конференц-зал, там вас никто не побеспокоит. Пожалуйста, – он указал на нишу в боковой стене. – Вот это вход в зал. Там мы проводим планерки.

Тем временем в кабинет вошел Владимир Викторович, невысокий мужчина лет примерно шестидесяти. На нем тоже был халат, но, в отличие от директора, на нем он выглядел как хорошо пожившая болоньевая курточка времен перестройки. Такой он был бесформенный и помятый.

Мужчина поздоровался и посмотрел на нас в ожидании вопроса.

— Владимир Викторович, – начала я, – несколько лет назад у вас лечился Зябликов Кирилл Сергеевич. Вы помните его?

— Кирилл? – удивился мужчина. – Конечно. Только почему лечился? Мы регулярно виделись с ним в группе поддерживающей терапии. Я по четвергам ее веду у нас в Первой городской. А что случилось? Я не видел его давно.

— Кирилл умер от передозировки героина в новогоднюю ночь, – ответил Папазян.

Врач издал разочарованный вздох. Потер руками лицо.

— Жалко, – сказал он. – Хороший был парень. Но, к сожалению, героин умеет ждать.

— У нас есть основания полагать, что его убили, а не он сам ввел себе дозу. – Мне отчего-то захотелось объяснить этому человеку, что его старания не были напрасны. – Расскажите нам о Кирилле, пожалуйста. В каком состоянии он поступил к вам? Что за ситуация у него сложилась, что он пристрастился к героину? Как он общался с другими пациентами? Может быть, с кем-то возникали конфликты?

— Нет, ничего такого. – Мужчина выглядел по-настоящему расстроенным. – Кирилл не был конфликтным, даже во время абстиненции. Его к нам привез дядя. На тот момент мальчик кололся уже чуть больше полугода. Достаточно для того, чтобы сформировалась зависимость, но еще не произошло качественное закрепление паттерна поведения наркомана. – Он перевел дыхание. – Кирилл был из того типа людей, который мы называем правильным. Понимаете, к наркотикам и алкоголю пристрастными становятся люди либо с очень слабым самоконтролем и критическим отношением к себе и окружающим, либо отчаявшиеся, пережившие трагедию, а часто и не одну. А есть люди, как правило, молодые, у которых не сформировался критический взгляд на мир, но которые живут согласно принятым в массовом сознании стереотипам. Например, если у тебя трагедия в жизни, несчастная любовь, то без стимуляции извне тебе этого не пережить. Вот Кирилл рассуждал именно так. Классическое когнитивное искажение невротика. Ему повезло, что он попал к нам молодым. Интоксикацию сняли быстро, а невроз прорабатывали на групповых и индивидуальных занятиях. Он потом сам еще раз возвращался закрепить результат. И после, я уже говорил, ходил на встречи. – Мужчина замолчал.