Книга Ледяной лабиринт, страница 27 – Марина Серова

— Отвезу, чтобы ты снова не вляпалась куда-нибудь. Вот скажи мне, Иванова, – мне стоило набраться сил, – что за странное отсутствие инстинкта самосохранения? Ты же взрослая тетка! Ладно бы с улицы, но ты в прокуратуре работала, знаешь, какие мрази люди бывают, и все равно! Одна в логово наркоторговцев! А если бы они тебя поймали?! Если бы удостоверение твое нашли?! Не смей действовать у меня за спиной, – выдохнул Гарик мне в лицо. – Поняла?

— Поняла.

— Ни черта ты не поняла! Ладно, поехали! – уже успокаиваясь, скомандовал Папазян.

Мы ехали молча. Играла негромкая музыка, которая если и заполняла неловкие паузы, то напряженности не снимала.

— Гарик, спасибо, – сказала я, сердечно глядя на него.

Что бы между нами ни происходило, я всегда могла рассчитывать на помощь Папазяна, когда прижмет. И Гарик делал это совершенно безвозмездно, не требуя «уплаты долга». Такое товарищество между нами было ценно, и я не нарушила бы его ни за какие коврижки. И пусть у самого Гарика на этот счет были другие соображения, я поклялась охранять нашу дружбу, пока смерть не разлучит нас.

— Ты же зайдешь на чашечку кофе и сеанс магии? – Произнесенная вслух, эта фраза теряла свою целомудренность, поэтому я поспешила уточнить: – Я сварю нам кофе, твой любимый, с корицей и медом. И погадаю на кофейной гуще. Хочешь, кости брошу?

— Умеешь ты, конечно, обламывать, Иванова. Но да ладно! – Он принял мое приглашение, что на нашем с ним языке означало безусловное прощение.

Домой мы вернулись ближе к восьми часам вечера. Нас обоих слегка потряхивало: Гарика оттого, что он все еще немного негодовал, а меня оттого, что задним умом до меня дошли возможные последствия моего необдуманного поступка. Но мир покоряется смельчакам, поэтому, в который раз пообещав себе быть осмотрительней в следующий раз, я предпочла сосредоточиться на другом.

— Поражаюсь я тебе, Танька, – вдруг решил завести душевную беседу Гарик. – Такая ты… – Он замолчал, обдумывая нужное слово.

— Гарик, – прервала я его мыслительный процесс. – Мы замерзли и устали. Коньячку? Согреемся, пока ждем кофе.

— Армянский? – потеплел Папазян.

— Мне больше нравится дагестанский, – извиняющимся голосом ответила я.

— Женщина, которая не умеет выбирать себе мужчин, в коньяках тем более ничего не понимает! Наливай! – коротко постановил мой спаситель.

Пока я караулила кофе и грела в руках коньяк, Гарик чистил апельсин. Сделав аккуратный надрез у «шляпки», он невероятно аппетитно сдирал кожуру прямо руками, оставляя чистую мякоть в белесой шкурке.

— Как же это прекрасно пахнет! – восхитилась я. – Если бы можно было, я бы носила такой аромат: коньяк, апельсин и кофе.

— А есть такие духи? – Папазян был практичен в таких мелочах, полагая, что таким образом к женщине легче подобраться.

— Я не знаю. Духи меня интересуют постольку-поскольку. Это был просто комплимент вечеру и благодарность тебе.

Когда кофе был разлит, Гарик достал блокнот и предложил:

— Давай ты сейчас мне все расскажешь, чтобы я хотя бы знал, где в следующий раз тебя ловить. – Он насмешливо посмотрел на меня.

— Я тебе все рассказала, еще в управлении. Мне бы самой не мешало подумать, в какую потенциально опасную ситуацию залезть еще.

— Тогда я тебя очень прошу, держи меня в курсе. – Папазян сделал значительное лицо, но в его исполнении эффект получился скорее комическим, чем воспитательным.