Книга Ледяной лабиринт, страница 10 – Марина Серова

Мужчина прошел в гостиную и молча сел на диван, когда пошли за понятыми. Я осталась с ним. Секундное неловкое молчание, и я решаюсь:

— Здравствуйте! Иванова Татьяна Александровна, – представляюсь ему, протягивая руку. – Я помогаю следствию.

— И в качестве кого? – Он пожал мне руку в ответ.

— В качестве консультанта. – Он только вопросительно поднял бровь, и я поняла, что сменить тему не получится, надо либо врать, либо говорить правду.

— В каких отношениях вы были с девушкой Кирилла? – Если он их недолюбливал, то лучше не упоминать своих нанимателей.

— С Асей? – Теперь он выглядел озадаченным. – В хороших. Веселая, красивая девчонка. Вместе с Кириллом учились. Мама у нее хорошая. А что?

— Ничего, просто я тут по просьбе Аси и Алевтины Ивановны. Они считают, что Кирилл не мог просто так замерзнуть, без веской на то причины. Это не похоже на несчастный случай.

— Я считаю так же, – просто ответил он. – Но я все равно не понял, чем вы занимаетесь.

— Я – частный детектив. Окончила академию права, работала в прокуратуре. У меня порядка трехсот раскрытых дел. И предупреждая возможные вопросы, я достаточно компетентна, несмотря на свой возраст и пол, если это имеет значение, – отчеканила я, готовая уйти в глухую оборону.

— Да, вам непросто, – неожиданно мягко ответил он. – Что ж, рассчитывайте на мое полное содействие.

Немногие мужчины на моей памяти вот так легко соглашались с тем, что молодая женщина может вести следствие. Это определенно подкупало.

Начался обыск. Комната Кирилла находилась на втором этаже. Двухуровневая квартира расположилась в одном из домов, построенных в сытые нулевые сразу за администрацией города. Эти дома в народе тут же прозвали сиротскими. Такое прозвище жилища получили потому, что, по слухам, на застройку шли деньги, выделяемые бюджетом для обеспечения квартирами детдомовцев. Пока следователи просматривали документы и изымали телефоны и другие носители информации, я наблюдала за Александром.

Он был спокоен, хотя ему совершенно точно не нравился обыск. Но то, как он терпеливо реагировал на то, что в его личных вещах рылись чужие люди в присутствии таких же чужих людей в качестве понятых, говорило о понимании произошедшей трагедии. Кроме того, он горевал. Это было понятно по тому, как он говорил о племяннике, когда на его малоподвижном лице помимо воли проступала скорбь. От этого мужчины так и веяло надежностью и силой. Рядом с ним непроизвольно хотелось поправить прическу, посмотреться в зеркало. Я даже стала говорить на тон выше. И все это без назойливого обольщения, какое было свойственно некоторым моим знакомым. Вот у кого Папазяну стоило бы поучиться держать себя!

— Вы женаты? Или, может, у вас есть кто-то? – игнорируя многозначительные ухмылочки Гарика, я ждала ответ.

— Разведен. – Мужчина не хотел продолжать, но я не опускала взгляда, вынуждая его говорить. – Жена не была согласна с тем, что я взял Кирюху к нам. У него тогда переходный возраст шел полным ходом. Сами понимаете, это было сложно. А я сразу поставил условие, что Кирилл теперь мне как сын. Да и кому его отдавать было? Бабушкам? Так они все болели уже, их и не стало почти сразу всех. А мы с Лидкой дружили очень, пацан меня знал. Тут без вариантов было.

— А потом разве не было попыток устроить личную жизнь? – вклинился Гарик.