Книга Ловушка для дурака, страница 74 – Марина Серова

Они сияли и переливались, как будто внутри горел холодный огонь, прозрачный, отстраненный, таинственный. Зрелище было такое, как если бы посреди прилавка в этом полуподвале открылись два портала в иной мир – чистый-пречистый, вечный, светлый без света, удивительно манящий. И входов было в него два, правда, такие малюсенькие, меньше того самого пресловутого игольного ушка, в которое не протащить верблюда.

Оценщик вернул меня с небес на землю:

— Это, извольте полюбоваться, классическая пара – сережки-«малина». Золото пятьдесят шестой пробы по реактиву, скорее всего – конец девятнадцатого века. И вот тут, на одной – смотрите сами, – как раз не хватает камня.

— Так.

— Видите?

Я посмотрела и пожала плечами.

— Ну неважно. Ваша капелька идеально входит в гнездо от потеряшки.

— Ошибка исключена?

— Абсолютно. Это, видите ли, старая европейская огранка… ну, как объяснить. Меньшая площадка, более высокая коронка, более глубокий павильон… Но главное, и как раз это, я полагаю, вы поймете – это игра света. Смотрите.

Он направил на сережку луч лазерной указки – и, совершенно очевидно, открылся портал в другой мир.

— Да-а-а-а, – только и смогла сказать я, зачарованно глядя на это чудо.

— Во-о-от, – протянул эксперт с удовлетворением, – на что похоже?

— На огонь.

— Верно! Это и есть внутренний огонь старой огранки, камень по-иному на свет реагирует. Современные, они блестят больше, а вот внутренний огонь пропал.

Он поиграл светом, вызывая все новые и новые эффекты, игру ослепительного света и всепоглощающей тьмы… и сам все испортил, задав вопрос:

— Так сколько хотите?

— Даже не знаю, – честно ответила я, – берите даром, в конце концов, вам же для дела, а мне ни к чему.

Парень с недоверием глянул на меня – не больная ли?

— Тут тысяч на четыреста, – честно предупредил он.

— Наверное, я не в курсе.

— Слушайте, да вы прямо святая, – заявил парень, бережно убирая свое приобретение, – я всегда подозревал, что камни – они такие, сами по себе живут и друг дружку притягивают. Вот когда эти сережки-то принесли, я почему-то сразу понял, что и камень найдется, и ждал.

— Долго ждали?

Эксперт поскреб бороду:

— Да побольше месяца будет… подавай бог памяти. Ну да, где-то месяц с хвостом он их и принес.

— Может, это продавец, который квартиру мне и продал, – «задумалась» я, – такой рыжий, черноглазый, картавый?

— Нет, нет, – покачал тот головой, – не он. Он такой, с бритой головой, в щетине, зенки вроде светлые. И на правой руке, от сих до сих, – парень указал на запястье, провел до локтя, – татуза: «После нас – тишина».

— В самом деле? – переспросила я, подавляя желание крикнуть «Ю-ху!» и начать разбрасывать цветы из шляпы.

Парень ухмыльнулся:

— Еще бы. Он у меня пластырей еще для маскировки купил, все, какие были. У меня же тут еще тату-салон, так что милости прошу, если что набить надумаете.

Я от всей души поблагодарила радушного гнома и поспешила на выход.

Сев в машину, отъехала подальше от людей, в Сокольники, свернула на один из поперечных просеков. Я следовала вдоль пустынной дороги в достаточно густом парке и, не стесняясь, на радостях хохотала и распевала песни.

Хотя по здравом рассуждении особо радоваться было нечему, ведь по итогам можно было полагать самое плохое – Алла Сергеевна Коржова мертва, причем не в переносном смысле, и к ее убийству руку приложил ее сожитель – Сергей Рубцов, он же Максим Максимович Маевка.