Книга Ловушка для дурака, страница 51 – Марина Серова

— Еду. Ставь чайник.

Мечась по квартире, я в несчетный раз набрала Кирин номер:

— Ну что, что?

— Да ничего, – виновато отозвался он, – не въезжала такая машина в город. Ты бы сказала толком, в чем дело, если все серьезно, то объявим «Перехват».

Каким бы заманчивым ни было предложение, пришлось воспротивиться:

— Нет. Все я тебе не могу рассказать, дело сугубо интимное. Что ж, раз так… ладно.

— А как рефератик мой? – невинно напомнил Киря.

— Заканчиваю уже.

— Заеду?

— Давай, через часок.

Чуткая Ленка, почувствовав, что поднимается гран-скандаль, поспешила откланяться. До Маргариты она дозвониться не смогла, я – тоже. Я все набирала и набирала Ритин номер, но все было тщетно. Хоть плачь от бессилия!

Как все-таки хорошо, что у меня было чем заняться, иначе я с ума бы сошла. Видимо, мое взвинченное состояние сублимировалось в творческий порыв, на выходе получился не реферат, а произведение, обличающее целый ряд пороков, в том числе сребролюбие, легковерие, злоприобретение…

Да куда же делась эта курица?! Сколько можно?!

Молчание. Долгие гудки. Ну и иди ты знаешь куда.

Заявившийся Киря, глянув на меня, даже попятился:

— Татьяна, если все так было трудно и не вовремя, ты могла бы и отказаться.

— А? Нет, все в порядке, – успокоила я его, – это по другому поводу. Что слышно на белом свете? Вроде бы Яворская преставилась?

— Ну да.

Киря помрачнел. У полковника были свои претензии к покойнице, острые Лидины обличения сто́или ему – как многим иным – множества седых волос.

— Поднагадила напоследок.

— А что такое?

— Как тебе сказать. Такое впечатление, что так просто мы ее не похороним. Есть мнение, что смерть вызвана передозировкой снотворного.

— Перенервничала? Или больная совесть замучила?

— Возможно. Дождемся результатов.

— Ну, это долгая песня. А что гложет помимо чьего-то мнения? В квартире что интересное?

— Да так, – после небольшой паузы ответил Киря.

Я поторопила его:

— А если подумать?

— Да как-то все непонятно, – промямлил полковник, – вроде бы ничего явного, и все-таки кто-то посторонний в помещении присутствовал. Сидушка вот в туалете поднята была.

— А она не замужем?

— Она феминистка.

— Это ни о чем не говорит, – пожала я плечами. – Феминистки разные бывают. Для информации: феминистки борются за права женщин, свободу выбора, ну и так далее.

— Да-а? – искренне удивился Киря. – А мне казалось, что они просто мужиков ненавидят. Ну да ладно. Вернемся к сидушке. Что скажешь?

— Ну, мало ли, поднятая. Может, пришла фантазия убраться как следует. Толчок – лицо хозяйки.

Киря поперхнулся:

— Ты как всегда. Ну ладно, спасибо. Побежал.

Я ужаснулась мысли о том, что сейчас снова останусь одна, буду названивать этой толстой Бабе Рите и бегать по потолкам:

— Киря-Киря, постой. Слушай, а можно в квартире-то побывать? У Яворской. Мало ли…

— Сделай милость, если интересно. Печать там не особо прочно прилепили.

…Мне почему-то казалось, что именно так и должна выглядеть обитель «той самой» Яворской. Лично я бы не согласилась здесь жить, даже если бы мне хорошо доплачивали.

Конечно, не бомжатник, все, что надо, на месте, даже с лихвой. Общая атмосфера благосостояния тоже присутствует – дорогая мебель, какие-то тяжелые портьеры, предметы как бы искусства – в основном странноватый авангард, но на вкус и цвет, как говорится, товарищей нет.