Книга Месть под парусами, страница 73 – Марина Серова

— Слыхал я как-то историю об одном человеке, который тоже любил развлекаться подобным образом прямо в машине, прямо за рулем. Одна из поездок оказалась последней. Поговаривали, что этот человек, если не вдаваться в излишне интимные подробности, развлекался со своей подругой во время движения. Человек, по-видимому, был не из рабоче-крестьянского класса, потому что в салон по оказанию ритуальных услуг пришли несколько внушительных ребят с бритыми затылками, вкратце рассказали историю мастеру по гравировке и попросили написать что-нибудь душевное, что, значит, объясняло бы ситуацию. Когда дело было сделано, бритоголовые ребята восхитились настолько, что накинули сверх оговоренной стоимости.

— А что он выгравировал, знаете? – живо заинтересовалась я.

После короткой паузы Белых серьезно выдал:

— «Ему было хорошо».

Я не удержалась от смеха, а Белых, на мгновение оторвав взгляд от дороги, посмотрел на меня с очень довольным выражением лица:

— Что, не напугал солдатским юмором?

— Ваша шутка была не настолько скабрезной, чтобы я рухнула в обморок, как трепетная дева! – слегка вызывающе подвигала я бровями.

— Ну надо же, а я так старался! – преувеличенно запечалился Вадим Романович.

— Любите солдатский юмор?

— Я ведь почти потомственный военный, мне по статусу положено, – важно ответил Белых, а я, уже не обращая внимания на его несерьезный тон, уточнила:

— Почему «почти»?

— Потому что я отдал предпочтение армии, в то время как мои отец и дед были вертухаями, – и уточнил, видимо, на всякий случай: – То есть надзирателями в тюрьме.

— А вы решили прервать семейную традицию?

— Верно, – согласился Вадим Романович. – На самом деле ничего хорошего в этой традиции нет. Деда я, правда, почти не помню, он погиб на службе, когда несколько зэков пытались бежать и оборонялись до последнего. Отец жив до сих пор, хоть уже давно на пенсии. Но за все время его службы ни разу, слышите, Татьяна, ни одного-единственного раза он не возвращался с работы трезвым. Говорил, что без алкоголя там находиться невозможно. А мама из-за этой «традиции» лишилась семьи.

— Как это? – спросила я и лишь потом спохватилась, насколько бестактно это прозвучало.

Но Белых, казалось, не обратил на это внимания:

— Старший мамин брат был вором. Неудачливым вором, если между нами. То цепочку у кого-то подрезал, то в колхозной мастерской два колеса от трактора украл. А последний раз вообще какой-то анекдотичный получился. Поехали к кому-то из собутыльников в деревню, выпили, захотели сала. И не придумали ничего лучше, чем у соседей свинью стащить. У свиней щетина мощная, обычно их паяльными лампами обжигают, но тогда их сразу бы вычислили. Так они брили эту щетину обычными станками, только и успевали лезвия менять. Так-то забавно, конечно, – усмехнулся Вадим Романович, – но пошел мой дорогой дядюшка на третью ходку. Впаяли ему по рецидиву по полной. И возили ему передачки всей семьей, и письма писали. А тут дочь за вертухая замуж собралась, вы подумайте! Вот и заявили ей родители в ультимативном порядке: «Или бросай его, или нет у нас больше дочери!» Как вы понимаете, Татьяна, глядя на меня, мама сделала однозначный выбор. И больше в родительском доме ноги ее не было. Упрямая она у меня, – проговорил Белых с такой нежностью, какой я от него даже не ожидала.