Книга Загадка жертвы, страница 64 – Марина Серова

— Какие такие факты? – Девушка уже не на шутку обеспокоилась, и это было хорошо.

«Пусть боится, – коварно подумала я. – так ее легче будет раскрутить на рассказ, с кем, когда и как…».

— А такие вот факты, что та картинка, которую ты со своим подельником… Кстати, кто он, ты мне обязательно расскажешь, позже. – Я подняла руку, прося не перебивать меня, и открывшая было уже рот Виталия захлопнула его снова. – Так вот, эта картина, которую вы свистнули у Вишневского, и есть тот самый саврасовский этюд, который полгода назад умыкнули из частной коллекции в Москве. И отдали его Вишневскому на перекрытие. Надеюсь, как будущий художник ты знаешь этот термин? Чувствуешь, чем это для тебя может обернуться? Ты, получается, входишь в состав воровской шайки, которая крадет шедевры, пишет поверх них современное искусство, так сказать, а потом пересылает их за границу. За такие дела – это же почти пожизненный срок!

Я выжидающе уставилась на Виталию. Судя по всему, она пребывала в шоке: на бледном ее лице застыла маска ужаса, а в глазах горела нарождающаяся паника. Поэтому я срочно удалилась на кухню и, налив в стакан воды, принесла его девушке. Та, не глядя на меня, взяла его и выпила залпом. Постепенно бледность с ее лица начала проходить.

— Но там… на картине, – прошептала она, – там были коты нарисованы. Да, коты… И они – точно не Саврасова… Я немного разбираюсь, я в художественную школу в Минске ходила, а потом еще год в училище художественном… – пролепетала Виталия.

— Ага, вот и еще одна улика против тебя! – решила я добить девицу. – Ты сотрудничала с жульем в качестве консультанта по живописи!

Это, конечно же, чушь мне в голову пришла. Какой уж из этой недотепы-недоучки консультант? Но мне же нужно было ее как-то запугать посильнее!

После этого моего весьма сомнительного заявления Виталия уже рыдала в голос, да так жалобно, что мне ее даже стало жалко.

— Ладно, не реви, я все же пока еще не полиция и ты не под следствием, – утешила я ее. – И если ты мне расскажешь, как все было на самом деле и поможешь найти картину, то я и заявлять на тебя не буду. Но, – строго посмотрела я на вытирающую слезы девушку, – с уговором: завязать с этими криминальными делишками. – Я указала на чемоданы.

— Ладно, – шмыгнула носом Виталия. – Я все расскажу. Все, что знаю.

— Отлично, – похвалила я ее. – А чтобы тебе до конца были ясны мои серьезные намерения, я твой рассказ на диктофончик запишу. Так, на всякий случай. – И снова полезла в сумочку, на этот раз за диктофоном.

Рассказ Виталии, или как ее звали по-настоящему – Галины, сводился к следующему. Ей надоело жить под крылом у родителей в Минске, где она училась в колледже искусств на отделении живописи, и она решила, что хорошо там, где ее нет, и махнула в Питер поступать в репинскую Академию художеств. Талантом девочка обделена не была, поэтому убедила себя, что все пути и двери для нее открыты, в том числе и в знаменитой «репинке». Поселилась она у своего двоюродного дядьки и по приезде сразу же отправилась поступать в Академию своей мечты, но не тут-то было. При поступлении нужно было сдавать экзамен по художественной живописи маслом, а Галина рисовать маслом не умела и даже никогда не пробовала. Во-первых, для этого нужны были средства на масляные краски и прочие художественные прибамбасы, а денег на это у семьи с тремя детьми, где Галя была самой старшей, не было. Во-вторых, техника написания картин маслом имеет свои нюансы, о которых Галочка узнать еще не успела, потому как поторопилась и бросила родное учебное заведение – там эту технику начинали изучать только в начале третьего курса.