Книга Загадка жертвы, страница 39 – Марина Серова

— Ты знаешь, теперь я припоминаю, – спокойно сказала она. – Когда я оглянулась, чтобы пригласить Валентину Яковлевну сесть в кресло… Мы решили начать смотреть фотографии без Алика, – пояснила она. – Так вот, в гостиной я ее не увидела. Я сначала подумала, что она ушла в свою комнату, но тут увидела, как она выходит из кухни со стаканом воды. Я помахала ей, приглашая присоединиться к нам, но она показала мне на голову и сказала, что ей нужно выпить лекарство и прилечь. Мол, голова сильно разболелась. Тогда я не обратила на это внимания, а теперь вспомнила, и мне показалось странным…

Василиса замолчала, словно обдумывая то, что собиралась мне сейчас сказать, но потом чуть повернула голову, словно приняла решение, и сказала:

— Я вот что подумала. Зачем бы ей нужно было ходить за водой на кухню, если у нее на тумбочке всегда стояла бутылка с водой и стакан? Ведь чтобы запить лекарство, не нужно было ходить за водой так далеко.

— Ну, мало ли, – пожал плечами Алик. – Может, у нее вода в бутылке закончилась…

— Может, и так, – неуверенно сказала Василиса. Но потом что-то вспомнила и оживилась. – Нет, не закончилась, я вечером к ней в комнату заходила, когда все ушли, справиться о здоровье, и у нее на столике стояли два стакана, а бутылка была еще наполовину с водой.

Я снова мысленно поставила себе галочку, отмечая еще один немаловажный для меня факт.

— Ладно, с мамой все ясно, – подумав немного, продолжила я. – Теперь давайте вернемся к художнику Писакину. Скажите, Александр, а вот этот ваш друг – он тоже успешный художник, как и вы? Вот только не стоит опять задавать мне вопрос о том, что я думаю или не думаю, – предотвратила я попытку Вишневского задать мне в очередной раз глупый вопрос. – Просто ответьте мне, а выводы я буду делать сама.

Алик вздохнул и нахмурился, не совсем довольный моим с ним обращением. Ну и пусть. Мне ведь платят не за политесы, а только за раскрытие дела. А чтоб его раскрыть, порой приходится и не такие вопросы задавать. Так что пусть терпит.

— Нет, – нехотя ответил на вопрос Алик. – У Володи картины продаются куда как хуже моих. – Внезапно Вишневский оживился и, словно оправдывая знакомого, добавил: – Понимаете, он хороший художник, но его картины, они…

— Они, как у многих, – обычные, – сказала, как отрезала, Василиса.

— Да, – вяло подтвердил Вишневский. – У Писакина нет своей манеры, нет авторского, узнаваемого почерка. Нет изюминки, которая бы выделяла его среди многих и многих питерских, да и не только питерских художников. Его, конечно же, покупают, но все больше разные организации, чтобы просто украсить свои офисы каким-нибудь современным искусством. Володя – он не реалист в живописи, он больше тяготеет к абстракциям. А в России абстракция не так ценится, как за рубежом.

— Так кто ему мешает продавать картины за бугор? – удивилась я.

— Таня, – терпеливо стал объяснять мне Вишневский, – за бугром, как вы выражаетесь, и своих абстракционистов хватает. Там покупают, конечно же, всякое. – Он неопределенно так покрутил рукой. – Но там покупают имя, а не картины. Имя художника, который уже засветился на разных международных выставках, и все такое… У Писакина же с этим не сложилось, – грустно добавил он. – Хотя, как у художника, у него неплохие данные.