Книга Загадка жертвы, страница 34 – Марина Серова

Валентин Сергеевич серьезно и без тени улыбки посмотрел на Вишневского.

— Так что решайте прямо сейчас, чего вы хотите от этой жизни, и разойдемся с миром, – поставил он точку в разговоре.

— Пришлось мне согласиться, – устало закончил свой рассказ Алик. – А что я мог сделать? Пойди я в полицию потом, когда и Валентин Сергеевич, и Вовик уже ушли? Так они меня бы выследили и прикончили. Или, что еще хуже, сделали что-то с Василисой. Жене я сказал, что заказ был сделан через адвоката одного очень богатого мадридского коллекционера. Я надеялся, что они оставят меня в покое, если я выполню их заказ… А теперь, когда картины нет… Когда ее украли… Я боюсь, что они и меня, и Василису просто-напросто убьют.

— Или поставят на счетчик, – пробормотала я.

— Что? – не понял Алик. – Что значит – поставят на счетчик?

— Деньги с вас будут требовать за утерянную картину, – вздохнула я. – Причем очень большие деньги. И даже продажа всей вашей квартиры, – я сделала жест рукой, показывая, что квартирка-то немаленькая, – не спасет вас от этого криминального долга. Будете потом всю жизнь писать и продавать свои картины, работая на чужого дядю, вернее, на этого Валентина Сергеевича. И бежать в полицию уже будет бесполезно. Картина краденая, вы об этом знали и все равно пошли на сделку с бандитами. Соучастие, как пить дать, впаяют.

Нет, я, конечно же, не хотела так пугать Алика, он и без этого был напуганный и всю тяжесть своего нынешнего положения вполне осознавал. Но одно дело, когда ты предполагаешь опасность, а другое – когда тебе о ней говорят напрямую.

Алик в большом волнении схватил меня за руку, а затем и вовсе упал передо мной на колени.

— Таня, я вас умоляю, помогите мне… помогите нам с Василисой!

— Эй, – вскочила я со стула, – вы чего это?! А ну-ка встаньте сейчас же! – скомандовала я и отняла у Вишневского руку.

Алик с колен не встал, он закрыл лицо руками и застонал.

— Я же сказала вам, что найду вам эту проклятую картину!

Решительность в моем голосе заставила художника посмотреть на меня с надеждой и встать наконец-то с колен.

Он с трудом водрузил себя в кресло, в котором сидел до сего момента. Вид у него был несчастный и совершенно изможденный.

Мы замолчали. Вишневский весь ушел в себя, да и мне было о чем поразмышлять.

«Да, – подумала я, – влип ты, Алик, по самые уши и Василису за собой потянул. Но вот, что интересно – так это уверенность и наглость в действиях этого Валентина Сергеевича. Как говорится, „пришел, увидел, победил“. Он не стал ни уговаривать Вишневского, ни сулить ему золотых перспектив. Просто взял и поставил перед фактом. И выдвинул такие условия, что тот даже пикнуть не посмел, не говоря уж о том, чтобы что-то предпринять. Ловко! Умеют тут, в Питере, преступники создавать себе условия для безопасной работы! И что ты, Татьяна, теперь собираешься предпринять? Может, пойти кости кинуть? Они-то наверняка мне подскажут, как действовать дальше. Но для начала стоит все-таки проверить свою версию по Игорьку и попробовать найти эту Виталию, а уж там будем думать дальше».

Я хотела было попросить Алика об одолжении устроить мне встречу с его сыном, как в кабинет вошла Василиса и позвала нас обедать. Лицо у нее было хмурое. По всей видимости, ей очень не понравилась скрытность ее любимого Алика.