Книга Идеальный гражданин, страница 99 – Марина Серова

Поэтому усилием воли я отправила себя в кровать, закрыла глаза и лежала без единого движения, пока не пришел сон.

Утро началось с трели домофона. На экране видеонаблюдения под дверью топталась Людочка, свежая и опрятная, будто сейчас не шесть утра. Я молча открыла ей дверь и побрела на кухню. От вчерашнего лирического настроения ничего не осталось, одно лишь раздражение, что не получается выспаться.

Людочка из коридора выкрикнула:

— Я знаю, как ее выманить! Я все придумала! И все узнала!

Новый поворот дела ее явно вдохновил. Следователь скинула второпях куртку и принялась с жаром излагать свой план:

— В детском доме на Вернадского находится младшая дочь Сорокиной, остальных уже удочерили, их местонахождение и данные усыновителей – закрытая информация.

Она, не спрашивая разрешения, выхватила у меня из рук чашку со свежим кофе и хлебнула в запале. – Ирка меня много лет ненавидит! И если следит там под окнами и увидит меня, а еще и рядом с ее дочерью, то точно не выдержит. Я уверена, что она хочет девочку забрать обратно. Но так как жилищных условий нет, а судимость есть, то надежды мало сделать все официально.

— Да, остается ей действовать, как привыкла, – совершать преступление, – согласилась я с Людмилой.

— А это значит выкрасть дочь! А тут мы, я уже в отдел позвонила, они собирают оперативную бригаду для ареста.

— Подожди, но если она невиновна? Что ты ей предъявишь? Стоять под окнами детского дома закон не запрещает. Ее вина – лишь наш домысел, свидетелей нет.

— Есть улики – блестки на крыше.

— Могла уничтожить одежду, если ума хватило, – возразила я Людочке.

Но та с уверенностью отрезала:

— Признается, у меня все признаются.

В детском доме инициатива окончательно перешла моей напарнице, которая из Людочки, маминой дочки, превратилась в старшего лейтенанта полиции, следователя Рядкину. Когда директриса на ее требование немедленно нас провести к дочери Сорокиной что-то попыталась возразить, Рядкина замолчала, достала свое удостоверение и просто уставилась на нее таким взглядом, что пожилая женщина на полуслове смолкла и протяжно вздохнула. Потом мы шли по длинным коридорам, заведующая продолжала вздыхать, но молчала. В общей комнате для детей несколько девочек прилежно корпели над тетрадками, обложившись учебниками. Дочь Ирины я узнала сразу, потому что она была точной копией своего отца: те же вытянутые глаза, светлые волосы и кожа, резкие черты лица. Дети робко сгрудились при виде двух женщин. Когда заведующая кивнула:

— Сорокина, пойдем, – я услышала еле слышный шепот девочек.

— Ее забирают! Ее удочерят!

— А где папа тогда?

— Вот везучая!

Девочка зашагала рядом с нами, в глазах у нее засветилась радость, а мне стало неловко. Наш замысел вызвал у меня горькие ощущения, я начала отставать от процессии все сильнее, словно желая отделиться от происходящего. В кабинете заведующая поджала губы на слова Рядкиной, что она заберет девочку на полчаса, и снова промолчала. Лишь перед тем, как за нами закрылась дверь, она тихо прошептала:

— Это будет на вашей совести.

От ее слов меня покоробило, и следом нахлынули сомнения. Что, если мы ошиблись или что-то пойдет не по плану? Ведь это ребенок, а вся наша операция просто самодеятельность. Рядкина ради новой звезды на погонах совсем потеряла бдительность. Я отвела ее в угол и зашептала, косясь на девочку: