Книга Идеальный гражданин, страница 97 – Марина Серова

— А когда он женщину вокруг детского дома катал?

Таксист, видимо, привык ворчать в пустоту, поэтому от моего вопроса метнул подозрительный взгляд в зеркало заднего вида.

— А вам чего тетка эта сдалась?

Из моей сумки с шуршанием вылетела купюра, таксист тут же понимающе закивал. Припарковав желтую машинку, он набрал в телефоне номер коллеги:

— Але, Санек, тут интерес есть про твою со стразами тетку. Расскажешь, как дело было?

— Так рассказывать-то чего! На вчерашней смене до обеда дело было, ребятишки из детского дома еще со школы возвращались. Тетка такая меня поймала. Ну как тетка, лет тридцать ей, худая, бледная, потрепанная, куртка замызганная, но зато вся в блестяхах, ну чисто елка на Новый год. Поймала меня на улице, я еще удивился. Сейчас все через телефон вызывают, а она стоит, руками машет у дороги. И попросила, чтобы я вокруг детского дома, что на Вернадского, провез. Я ей говорю, вот же он, детский дом, через дорогу стоит. А она как рявкнет, мол, знаю, вези по кругу. Ну, я че, клиент всегда прав, даже если он не прав. Повез, час катал ее. На третий круг говорю, так, мол, и так, уже наездили пятьсот рублей, деньги давай сюда, а то высажу. Бензин мне не с неба льется. Она мне три тыщи сунула и дальше поехала. Потом она вышла и там стоять осталась, у аптеки напротив. Странная, молчит, только глазищами водит. Сумасшедшая, может? Взгляд у нее такой… звериный, как у собаки затравленной. Сейчас весна, у дураков обострение.

Деньги перекочевали в карман таксиста, и он, довольный такой удачной поездкой, растворился в темноте улиц. Я же домой не торопилась, уселась на лавку рядом с подъездом, чтобы подышать прохладным воздухом и немного успокоиться. Новая информация не давала мне покоя. Я обвела глазами свой тихий дворик: привычные качели со скрипом, кособокая песочница, уголок из скамеек для дворовых сплетниц. И Людочкин двор точно такой же, и он не только ее, там еще выросла Ирина Сорокина. Росла там, блистала нарядами, свадебным платьем, животом во время беременностей. Дразнила соседей своими откровенными вырезами и ярким макияжем и работу выбрала соответствующую. Чтобы прокормить троих детей, чтобы можно было продолжать красоваться в новеньких платьях выше колена и при этом не сильно напрягаться. А потом Сорокина все потеряла – детей, блестки, свободу. Как она думала, из-за Людочки, но, видимо, в тюрьме было у нее время подумать получше. Как после неудачной контрольной можно сделать работу над ошибками. Вот Ирина исправила свою ошибку – убила того, кто действительно разрушил ее спокойную, сытую жизнь, – Андрея Жогина.

Мои размышления остановил звонок, в трубку неслись два обеспокоенных голоса:

— Танечка, вы добрались? Куда же вы пропали? Я места себе не нахожу!

— Мама, она взрослый человек. Вполне самостоятельный!

— Хорошо, самостоятельная и взрослая, но для меня вы все равно маленькие девочки. Я беспокоюсь.

— Ой, простите, – прервала я их спор. – Задумалась и забыла вам написать, что у меня все в порядке. Добралась до дома, уже ложусь спать.

— Ох, полегчало, водичку попью и спать. И вам, Людмила, тоже пора, сколько можно полуночничать.

— Хорошо, хорошо, мама, иди. Мне Тане надо еще кое-что важное рассказать.

Я молча слушала их перебранку, потом удаляющиеся шаги и печальные вздохи Валентины. Наконец все затихло, и я в нетерпении выпалила: