Книга Идеальный гражданин, страница 68 – Марина Серова

— Доброе утро. Как хорошо, что вы пришли, – рядом со мной стояла вдова в черном платье, с лицом под черной вуалью. Она еле заметно кивнула в сторону посетителей и зашептала: – Мне кажется, они меня хотят растерзать на куски, ведь я посмела подать на развод с их любимцем, с их идеальным спасителем Андреем. Если бы они знали, какое он на самом деле чудовище.

— Но почему вы не дадите интервью? Вы же можете рассказать правду, любое издание будет радо такому скандалу, – я всматривалась в лицо женщины, которое изменилось с последней нашей встречи.

— Я не хотела очернять Андрея. Про мертвых или хорошо, или никак. И он был моим мужем много лет. Но… теперь. Может быть, я так и поступлю, расскажу всем и каждому, какой он настоящий. Он это заслужил! – Глаза женщины сверкнули из-под черной сетки.

Я даже забыла о толпе вокруг, с удивлением рассматривала ее лицо. Плачущая, удрученная вдовушка с тоской в глазах и опущенными уголками рта вдруг исчезла. Анна изменилась. Спина горделиво выпрямилась, уголки губ так и норовили подняться все выше и выше, а под защитой из черной кисеи ее глаза сияли радостью. Я не могла ошибиться, эта женщина буквально светилась от счастья, переполняющего ее.

Сбоку из толпы протиснулась крупная женщина в слишком узком для ее габаритов платье. Гостья зажала худенькую руку Анны и горячо зашептала:

— Что же вы ни слезинки не проронили. Вы же вдова. Поплачьте, горе так выходит. Я вот уже который день не могу остановиться. Какой человек был убит, самые лучшие уходят рано, правильно люди говорят. Надо плакать!

Как по заказу, из ее серых глаз с воспаленными веками полились крупные капли, стекая ручейками по бледным щекам.

Вдова от ее замечания дернулась как от удара, потащила меня вперед и выставила между собой и назойливой теткой как живой щит.

— Такой хороший был человек. – Плакальщицу резкая смена собеседника ничуть не смутила. Она вытащила смятый платочек, промокнула потоки и деловито поинтересовалась: – Ну что там, когда уже церемония? Не люблю покойников, жутко от них.

— Так зачем сюда пришли? – я изумилась ее нелогичности.

— Ну как же, – в ответ мне было еще большее изумление. – Надо на похороны ходить. Так положено.

Ответить почитательнице традиций я не успела, началась церемония. Пока ведущий в черном костюме перечислял заслуги Андрея, а за ним выступал представитель городской администрации, я внимательно разглядывала толпу гостей в попытке поймать чей-нибудь хотя бы равнодушный взгляд. Но люди с каждым словом о благородных делах Андрея становились все грустнее, многие уже не скрывали слез. Я же раз от раза возвращалась к Анне, даже под тканью было видно, что она в прекрасном настроении. Неужели я ошиблась? Все-таки она виновна в смерти своего мужа, а теперь, когда отвела от себя подозрение и следователь занимается совсем другими версиями, женщина буквально расцвела. Ведь ее обидчик мертв, а скоро она сможет в пух и прах разнести его добрую память в глазах других людей.

Но вдруг печально-торжественные речи прервал резкий выкрик. К микрофону, шатаясь, подошла худенькая девушка с резкими чертами лица и значительными складками:

— К черту вас всех!

Толпа разом охнула и замолкла. Женщина, нет, девушка с заплаканным лицом, глубокими бороздами морщин стояла у микрофона, вцепившись в металлическую стойку, чтобы удержаться на ногах. Она явно была в сильном опьянении, по лицу текли слезы, а язык с трудом выговаривал слова. Но тем не менее все в зале онемели от того, что она выкрикивала: