Книга Идеальный гражданин, страница 65 – Марина Серова

Все бумаги необходимо изымать и изучать, но мне точно уже понятно, что, как мой разговор с Джулиусом, так и кипы бумаг в кабинете приюта, – доказательства грандиозной аферы Жогина. Все эти «мертвые души», что получали по документам материальную помощь, – лишь фикция. У бомжей забирали паспорта, заставляли подписать бумаги о получении очередной одежды или еды, в лучшем случае пару дней кормили и давали отлежаться в подвале приюта. А потом отправляли в свободный полет, как Венчика. Но он сам ускорил свое освобождение, требуя раскрытия тайны их содержания. Вся мошенническая схема блогера теперь мне была ясна, можно отправлять официальную власть для сбора доказательств. Вот только остается два вопроса без ответа. Что за два широкоплечих парня раскидывают ночью по улицам бродяг? И какое отношение имеет махинация с деньгами приюта «Благо» к смерти его руководителя Андрея Жогина?

Вольную пташку Вениамина я отпустила поскорее прочь, чтобы он наконец мог полежать под открытым небом на сырой грязной земле. Может быть, это придает ему силы? Честно говоря, я уже и сама готова полежать на земле, вдруг оттуда мне придет идея, кто убил Жогина. Но эзотерические упражнения оставлю на потом, если совсем не останется вариантов. А пока есть поле и для обычной моей деятельности – разговоров со свидетелями.

Внизу я разыскала двух соседей Венчика, таких же бродяжек, что провели несколько дней и ночей в этом отеле с одной звездой. Чтобы бомжи были посговорчивей, я заранее приготовила купюру. Взмах в воздухе волшебной бумажкой, и сидящие на кухне мужчина и женщина улыбаются мне беззубыми ртами.

— Расскажите, как вы здесь оказались, – попросила я, присев возле стола.

Женщина снова послала мне улыбку, теперь с налетом печали из-за опущенных уголков рта.

— Я раньше поваром работала, всю жизнь людей кормила. Вот угощайтесь, – бродяжка подвинула мне тарелку с действительно красивыми бутебродами. – А на старости так вышло, что самой и поесть нечего.

Так я до обеда не освобожусь, если выслушивать все их печальные истории.

— Мне очень жаль, что так сложилось. А расскажите, как вы попали сюда, в благотворительный фонд? Откуда узнали?

— А это девушка меня привела, такая она… ну немолодая девушка. Вроде как девица, худенькая, шпала, а лицо все в морщинах, помятое. У меня такое вот бывает, если я гуляю неделю, а то и две. Но потом вот масочку из огурчиков раз на морду, и готова!

— Ты всегда красавица-волшебница, – пропищал ее крошечный спутник, одним махом скрутил из салфетки розу и вручил своей даме. Та склонила кокетливо голову набок, сунула длинный нос и закатила глаза, демонстрируя восторг от аромата бумажного цветка.

— Как вы познакомились с этой девушкой? Как ее звали? – Я привыкла к тому, что часто свидетели забывают или не догадываются о моей конечной цели, с головой погружаясь в воспоминания.

— Забыла я, – развела виновато руками бездомная женщина. – С этой выпивкой память становится совсем дырявая. Вот и тебя не помню, как зовут. И ее тоже. Я на вокзале у женщины этой бутерброды бесплатные на закусь нам брала, вот с ним, – моя собеседница кивнула головой на своего поклонника, видимо, имени его тоже не помнила. – Ну и сделала ей замечание, что не по стандартам нарезана ветчина. Не должна она за края свисать хлебного кусочка. Объяснила все, как положено, а потом разговорились. Она и предложила к ним в приют пойти поваром. Наобещала, что буду готовить таким же, как я, кто на улице живет. А мне так готовить захотелось, ну руки аж зачесались. Я ведь и в кафе работала, и в садике ребятишкам каши варила, на блинах пять лет простояла в киоске. Мне вот глаза завяжи, а тебе вслепую тесто заведу и блинов нажарю. Вся память тут, в руках! – Она сжала длинные узловатые пальцы.