Книга Идеальный гражданин, страница 38 – Марина Серова

— Какие у вас отношения с Анной, его женой?

— Да хорошие, Анютка ему и жена, и любовница, и подруга, и мать. За всех сразу отдувалась. Как там говорят, и в богатстве, и в бедности. Чего такую невестку не любить, она мне за всю жизнь с Андреем слова плохого не сказала.

Да уж, снова идеальный сын, идеальный муж получается. Все хорошо, никаких ссор или претензий. Почему тогда отец такой спокойный? Не в шоке, не заторможенный от горя, а именно довольный жизнью, – шептал мой внутренний голос скептика. А второй голосок, который принадлежал другой части Татьяны Ивановой, наивной и верящей улыбчивым пожилым мужчинам, шептал: он мужчина, а они всегда скрывают свои слезы и горе. Наверняка заперся в одиночку в гараже, чтобы выпить от души.

Я кивнула на машину:

— Сами чините, какие у вас руки золотые. Мне Анна сказала, что вы тоже помогали сыну, работали у него завхозом.

Игорь Васильевич послал очередную улыбку, но то ли я к ним уже привыкла, то ли Жогин-старший вдруг не удержал свою привычную маску любезного весельчака. Я заметила пугающий контраст: губы его раздвинулись в широкой улыбке, показывая прекрасные белые зубы, а в глазах мелькнул страх. Я не ошиблась, пожилому мужчине словно ткнули факелом в лицо. От моего невинного замечания он отпрянул, продолжая автоматически улыбаться, сунул руки в карманы пиджака, хотя они были все перемазаны черными полосами масла.

— Иногда помогал, если попросит. Я на пенсии, почему бы и не помочь сыну. Хоть и… – он вдруг осекся, поймал себя, что чуть не сказал лишнего. Подхватил меня под локоть и потащил внутрь гаража: – А давайте по кофейку, Танечка? Могу так вас называть? У меня здесь столик небольшой, кресло. Холостяцкая берлога.

Но я выскользнула из его навязчивого объятия и подошла поближе к «Мерседесу»:

— А у меня вот такая же машина, один в один. И знаете, лампочка такая на панели стала гореть, восклицательный знак перечеркнутый. Что это такое?

— В автомастерскую это вам надо, к электрику, – мужчина замер в проеме, напротив солнечного света, и я больше не видела его лица. Но бархат и дружелюбие из голоса ушли, лишь звенящее напряжение от того, что непрошеная гостья никак не отойдет от машины.

И я ослабила напор, а то вдруг разнервничается и стукнет меня камешком по маковке, как сына. Шагнула назад на свежий воздух улицы, послала одну из своих фирменных улыбок Игорю Васильевичу.

— Спасибо, что поговорили со мной. Кофе в следующий раз обязательно выпьем. Кстати, а вы где были в день смерти вашего сына?

— В парикмахерской, потом пообедал в кафе рядом с домом, к приятелю заходил в клуб бильярдный поболтать. Везде камеры есть, везде свидетели. По минутам все следователь уже сверил, – на лице Жогина-старшего снова разлилось довольное выражение. – С Андреем по телефону пять минут поболтали, он мне пожаловался, что Аня хочет с ним развестись. Но я в их дела не лезу, сами разберутся, уже не дети.

— Обожаю бильярд! А в какой клуб ходите? – я снова принялась изображать восторженную дамочку, которая в экстазе от автоумельцев и катания шаров по зеленому сукну стола.

Но Игорь Васильевич на простые приемы не велся, отчеканил по-военному:

— Бильярдный клуб «Корона», салон, где стригся, называется «Гранд», мастер Илья, кафе «Русская охота». Не обязательно делать вид, что вам это интересно лично, просто спрашивайте. Я отвечу, скрывать нечего.