Книга Испанский сапожок на шпильке, страница 39 – Марина Серова

— Почему на первом этаже кинотеатра «Экран» позавчера были тропические растения, имитирующие зимний сад, а вчера — нет? Какой смысл заключался в том, чтобы увозить их и привозить обратно? Неужели для того, чтобы потешить клиентов? Не слишком ли дорогое это удовольствие?

Без чашки кофе здесь не обойтись. Я сварила арабику, налила в маленькую чашку, выпила с удовольствием и, перевернув на блюдце, замерла… Меня всегда поражала мистическая осведомленность кофейных крупинок, которые так часто выручали в подобных сложных ситуациях. Откуда им было известно о церковных куполах? Да и мало ли самых фантастических на первый взгляд пейзажей помогло мне в моей работе? Я подняла чашку и, присмотревшись к очертаниям кофейной гущи, увидела довольно-таки четкий силуэт стоящего очень прямо мужчины. Я была уверена, что уже видела где-то этот силуэт. Но где? Высокий, стройный, он почему-то ассоциировался у меня с денежными знаками. С долларами. Похоже, мне придется со всем этим разбираться самостоятельно.

Поспав буквально минут сорок, я почувствовала себя значительно бодрее и поехала к знакомому эксперту-криминалисту с одной-единственной целью: узнать при помощи кусочков платья, соскобов с лица Сони, с ее ногтей и с подошв обуви как можно больше о последнем дне несчастной девушки.

Затем, предупредив по телефону о своем визите, отправилась к отцу Виталия Болотникова, чтобы услышать от него что-нибудь о личной жизни сына. Такие беседы, пожалуй, выматывают больше всего.

— Да, он встречался с одной… Но они скрывали свои отношения. Пожалуй, об этом не знал никто, кроме Сережи Никитина.

— Эта женщина была замужем?

— Не то слово, — старик даже перешел на шепот. — Ее муж — бо-ольшая шишка в области. А женщина-то совсем молоденькая. Почти девчонка. Я случайно увидел ее, когда однажды пришел к Виталику. Он выглядел очень испуганным, словно его застали за чем-то постыдным. Но я же понимаю — дело молодое.

— И долго они встречались?

— Года два, это точно. А потом то ли она уехала, то ли что случилось… Виталик не любил говорить на эту тему.

— Ну а имя ее вы хотя бы запомнили?

— Марина, кажется. Не помню. Красивое такое имя. Редкое. Хотя Марина не очень-то и редкое имя…

— А потом вы ее не встречали?

— Да вроде бы нет.

— У меня к вам просьба, если вдруг что-нибудь вспомните об этой женщине, позвоните мне. Или если вам станет известно место, где Виталий собирался подзаработать… Хорошо?

— Обязательно.

Я вышла, разыскала телефон-автомат и позвонила Сереже Никитину.

— Ты взял у старика ключи от квартиры Виталия?

— Нет еще. А что, срочно нужно?

— Желательно.

— Вечером будут. Хорошо бы еще тебя застать, а то ты как Джо Неуловимый.

— Не обещаю. Но позвони предварительно, не маленький. И еще: мне необходимо знать, когда ты будешь дома, чтобы в случае чего позвонить тебе… Что-то нехорошие у меня предчувствия. И кофейная гуща молчит.

— Кто молчит, не понял?

— Никто. Так когда ты будешь дома?

— Практически весь день. Ты же знаешь, я жду звонка из Парижа или Москвы…

Я вернулась в машину, взглянула в свой блокнот: пора было посетить психиатрическую клинику.

Он принял меня не сразу. Я какое-то время сидела в длинном узком коридоре, стены которого были выкрашены в спокойный абрикосовый цвет. По обеим сторонам стояли театральные, сцепленные по четыре, стулья. Пахло так, как пахнет в любой больнице. Откуда-то издалека доносились какие-то голоса, иногда кто-то кричал или хохотал. Все так, как и должно быть в психушке.