Книга Как в индийском кино, страница 61 – Марина Серова

— Мать! – тихо сказала я.

— Вот то-то и оно! – успокоившись, вздохнул Николай Николаевич. – Вадька ради нее горы бы свернул! Все, что угодно, вытерпел! А чего он, собственно говоря, терпел? Спать он с Лоркой не спал, вот не захотел спать, и никто его заставить не смог! А ты говоришь – бесхарактерный! – укоризненно сказал он. – Работу ему тесть на блюдечке принес и под нос поставил: пользуй на здоровье! Мать жила, ни в чем не нуждаясь! Прислугу, врачей и больницы частные он ей оплачивал! И сам как сыр в масле катался… Так чего он терпел?

— А душевное состояние? – напомнила я.

— А ты знаешь, как Вадька говорил? – Николай Николаевич нахмурился. – Точно не помню, но вроде так: «Причиной нашей печали является не само обстоятельство, а наше представление о нем, а изменить представление в нашей власти».

Не знаю, как чье-то, а лично мое представление о Вадиме претерпевало разительное изменение.

— Это не он, это, кажется, апостол Павел сказал, – заметила я. – И все-таки Вадим сорвался. Все было нормально, все, как обычно, и вдруг!..

— Значит, произошло что-то, чего ты не знаешь, – уверенно заявил он. – Имелась какая-то причина, но вот какая, в чем она заключалась и какого вида?.. – он развел руками.

— Да не было ничего! – стояла на своем я. – Я весь тот день по минутам знаю, все места проехала, где он был.

— Ну, тогда я не знаю, чем тебе помочь, – вздохнул он и грозным тоном предупредил: – Только о том, что Вадька с собой покончил, даже думать не смей!

— А не может он быть в деревне у Нади? – спросила я.

— Не думаю, он городской, ему теплый сортир нужен. Он сюда, когда с девками, а потом с Аллочкой приезжал, все сокрушался, что вода из рукомойника и туалет во дворе, – он пожал плечами.

— Николай Николаевич, а почему вы все время говорите: девки, но Аллочка? – спросила я. – Она вам нравилась?

— Хорошая девчонка, – одобрительно покивал он.

— А они с Вадимом любили друг друга? – вопрос был задан из чистого любопытства.

— Нет! – уверенно ответил он. – Друзьями они были хорошими, преданными – это да, но любви между ними не было. Помню случай один. Приехали они ко мне вдвоем как-то летом. Жара стояла страшная, вот они и пошли на Волгу купаться. Вадька плавать-то практически не умеет, по-собачьи кое-как на мелководье, а по-настоящему – нет. Вот и плескался он возле берега, да сам не заметил, как на глубину заплыл, а, как увидел, растерялся. Так Аллочка, кроха эта, не раздумывая, за ним бросилась и его, охламона, вытащила!

— Ну вот! А вы говорите, любви не было! – укоризненно сказала я.

— Ничего ты не поняла! – отмахнулся от меня Николай Николаевич. – Мы с Серегой, отцом Вадькиным, еще с училища дружили, в одном выпуске закончили. Это потом нас судьба разметала да в Афгане снова свела. Мы бы с ним друг за друга в огонь, не колеблясь, бросились. Так что, нам с ним жениться надо было? – Он кивнул подбородком в сторону висевшей на стене фотографии.

Я встала и пошла посмотреть – на большой фотографии стояли, обнявшись за плечи, три курсанта. В одном из них, что пониже и крепко сбитом, я тут же узнала Николая Николаевича и спросила:

— А который из двух отец Вадима?

— Тот, что в центре, он у нас заводилой был, – не поворачиваясь, ответил мне Николай Николаевич.

Я внимательно рассмотрела фотографию и увидела, что Вадим был действительно очень похож на своего отца.