Книга Девушки любят похолоднее, страница 88 – Марина Серова

Ничего, четвертый этаж – не десятый, быстро спускаться, преодолевая две-три ступеньки, я умею. Когда я миновала площадку второго этажа, «жучок» продолжил передачу. Максим спрашивал, куда Лена бежит и что собирается делать.

— Не трогай меня! – взвизгнула девушка. – Я охраннику скажу, что ты ко мне пристаешь!

Миновав в три прыжка последний лестничный пролет, я выглянула в вестибюль на первом этаже и увидела, как Елена решительно направляется к выходу из здания, Максим молча (по свидетельству «жучка») шел рядом с ней, видно, не хотел объясняться на людях.

Вестибюль был довольно длинным, и как я ни старалась, на крыльцо вышла только после того, как Лена села в машину. Увидела я и как Максим, рванув дверцу, успел вскочить в автомобиль до того, как тот тронулся с места.

Мой «Ситроен» был припаркован на другом конце стоянки, до него еще нужно было добраться, а прянишенская «Лада Приора» стремительно удалялась по улице по направлению к проспекту. Хорошо, «жучок» сильный, радиус его действия – километр. Я добежала до машины, прислушиваясь к истерическим крикам Лены: «Она все знает! Я не думала, что так получится! Я не хотела!»

Максим тоже кричал: «Остановись немедленно! Давай поговорим! Куда ты?»

Последними словами Лены, которые раздались в наушниках и которые зафиксировал мой диктофон, были: «Отстань от меня, а то я все ей расскажу!» – потом жуткий крик: «Зачем?» – звук удара, скрежет и сигнальные гудки других автомобилей.

Когда я подъехала к месту аварии, несколько мужчин доставали из салона окровавленного Куркина. Левым боком машина впечаталась в троллейбус – на место водителя было страшно смотреть. Лена не подавала признаков жизни. Дверцу с ее стороны открыть было невозможно.

В обычные дни проспект прочно стоит в пробке. Но сейчас, воскресным вечером, машин было мало. Нужно было очень постараться, чтобы врезаться в одинокий троллейбус.

Что заставило Елену вывернуть руль?

И машина ГИБДД, и «Скорая помощь» прибыли на удивление быстро. Медики, осмотрев Куркина, положили его на носилки, и «Скорая помощь», вызвав спасателей, немедленно уехала. Сами они ничего сделать не смогли: смявшийся со стороны водителя корпус автомобиля не позволял добраться до пострадавшей, не подававшей признаков жизни.

Между делом мне удалось поговорить с тремя водителями. Двое ехали вслед за Еленой, а третий – за троллейбусом. Все были единодушны: «Лада Приора» ни с того ни с сего резко выехала на встречную полосу движения и столкнулась лоб в лоб с троллейбусом. Что происходило в салоне, из-за затемненных стекол никто не видел. Водитель пострадавшего троллейбуса, все еще бывший в полушоковом состоянии, тоже твердил, что встречная автомашина, ехавшая с большой скоростью, вдруг резко свернула и вписалась ему в левое крыло.

— Я ничего не мог сделать! – повторял он всем, кто к нему подходил. – Она никого не обгоняла – просто вдруг поехала мне в лоб!

Самой аварии я не видела, но кое-какие выводы сделать можно было.

Среди приехавших гаишников был мой хороший знакомый лейтенант Паша Просвирлин. Благодаря его заступничеству меня не прогнали, как это чаще всего бывает, с места происшествия, а разрешили послушать свидетелей, которые, к сожалению, ничего нового к сложившейся картине не добавили. Поэтому я больше наблюдала за спасателями, резавшими сложившийся в гармошку корпус «Лады Приоры».