Книга Дом раненых сердец, страница 67 – Марина Серова

Это был представительный мужчина лет пятидесяти с гладко зачесанными назад, начинающими седеть волосами.

Я прошла по кабинету и села на стул рядом с креслом главного врача.

— Так с чем вы к нам пожаловали, Татьяна Александровна, если не ошибаюсь? – спросил мужчина.

— Она самая. Видите ли, Валериан Родионович… – начала я.

— Вероника Матвеевна сказала, что вы сами расскажете о своих проблемах, Татьяна Александровна, – сказал Валериан Четвертушкин. – Что вас беспокоит?

— Ох, я даже и не знаю, с чего начать, – неуверенно проговорила я.

— Так начните с самого начала, – предложил Четвертушкин.

— Ну что же… Понимаете, Валериан Родионович, у меня болит то одно, то другое. Могут начаться головные боли, а потом заболит сердце. Затем оно отпустит и снова появится головная боль. Кроме того, периодически меня беспокоят боли в позвоночнике, животе и в коленях. Да, часто возникает кожный зуд, я вся чешусь, хотя принимаю душ три раза в день. В общем, я вся извелась, Валериан Родионович, и не знаю, что мне делать…

Я умоляюще посмотрела на Четвертушкина.

— Такие разные симптомы. О чем это может свидетельствовать? С утра до обеда болит одно, а во второй половине дня совсем другое, – жалобным тоном произнесла я.

— Ну, не надо так отчаиваться, – ободряюще сказал Четвертушкин, – вы ведь еще молодая, все поправимо. Обследуем вас, подлечим. В вашем возрасте не бывает неизлечимых болезней. Я думаю, вы адресуете свои жалобы вашему лечащему врачу, он хороший специалист. Вы все ему подробно расскажете.

— Ах, я уже столько прошла всяких специалистов, меня уже обследовали вдоль и поперек, а результата нет! – воскликнула я. – Понимаете, я…

В это время раздался телефонный звонок. Главврач взял смартфон, который лежал на столе.

— Да, слушаю… да… Хорошо.

— Извините, Татьяна Александровна, – сказал Четвертушкин, поднимаясь, – я должен ненадолго вас покинуть.

— Конечно, конечно, я понимаю – дела.

— Я скоро вернусь, и мы продолжим нашу беседу, – пообещал Валериан Четвертушкин.

Главврач вышел из кабинета, и я осталась в нем одна. Это была несомненная удача, и я решила воспользоваться моментом. Но я решила выждать пару минут, а уже потом приступать к действиям.

Сначала я внимательно осмотрела стол, за которым сидел Валериан Четвертушкин. На нем находилось несколько довольно объемных папок, а также контейнеры с чистыми листами бумаги. Радом стояла мусорная корзина, но она была пустая. Далее я начала обследовать ящики стола, однако все они, а их было четыре, были закрыты. Сначала я все-таки решила вскрыть их, но потом отмела эту идею как опасную. Ведь главврач мог вернуться в свой кабинет с минуты на минуту.

Я обвела взглядом кабинет Четвертушкина и увидела, что две стены заняты встроенными стеллажами. На полках тоже находились папки, и они были в свободном доступе. На первый взгляд это были папки с какими-то архивными документами. Этот вывод я сделала, посмотрев на даты, которые хорошо просматривались на корешках папок.

Посмотреть их содержимое? Вряд ли я успею, а вот застать меня за этим делом главврач может очень легко. Я решила не искушать судьбу.

В углу одной из стен я заметила дверь. Что там может быть?

Я очень медленно, стараясь производить как можно меньше шума, потянула ручку двери на себя. В открывшемся пространстве я увидела вешалку, а далее туалет. Так же осторожно закрыв дверь, я вернулась в центр кабинета. На стене, противоположной стеллажам, находилось два окна. Подойдя поближе, я увидела лужайку, поодаль росли деревья, а под ними стояли деревянные скамейки. Собственно, эту зону отдыха и прогулок я заметила еще тогда, когда первый раз приехала в центр для беседы с заместителем главного врача – Владиславом Печенковским. Сейчас на одной из скамеек сидела женщина средних лет с каким-то изможденным лицом, кажется, она дремала. Я отошла от окна и села на свое место. И сделала я это вовремя, потому что входная дверь открылась, и в кабинет вошел Валериан Четвертушкин.