Книга Ее последний шанс, страница 94 – Марина Серова

— Да попросту заявит, что хотела быть ближе к семье брата и при этом не навязываться, – усмехнулся Андрей. – Ты вспомни, на основании чего следствие пришло к выводу, что это несчастный случай или самоубийство. Согласно показаниям соседей, никто к Нерпиным в это время не приходил, из квартиры не выходил. Дверь заперта хозяйским ключом. Ни о какой Виолетте Веретенниковой никто и не слышал. Даже не упомянули ни разу. Ты сама ее раскопала.

— А ключ? – вспомнила я. – У Виолетты был свой ключ от квартиры Нерпиных.

— Она давно его выбросила, – усмехнулся Виталий. – А знала о том, что у нее есть ключ, только ты. Веретенникова заявит, что тебе померещилось, а то и вовсе, что ты ее оговариваешь, чтобы получить гонорар. Не забывай, что она видавшая виды взрослая женщина. Вывернется в два счета, уж ты мне поверь. Да и какой из тебя свидетель? Ты в данном случае лицо заинтересованное. И твои диктофонные записи во внимание приняты также не будут. И Виолетта об этом наверняка знала, потому и разговорилась.

— Значит, и на показания Карины Викентьевой рассчитывать не приходится, – разочарованно закончила я.

— Думаю, Карина тоже свое получит, – задумчиво проговорил Андрей после того, как принесли наш заказ. Но тогда я не обратила внимания на его слова…

Выплаченный Вольтарской гонорар вдохновил меня на поездку в Италию. Вылетев вечерним рейсом из сентябрьского Тарасова, я уже на следующий день прогуливалась по паркам и залитым солнечным светом площадям города, который принято называть Вечным. Потом я перебралась в поэтичную прелесть Флоренции, далее – в Милан. Однако, несмотря на бесконечные восторги, я чувствовала, что не могу полностью отключиться от мыслей о работе и погрузиться в нирвану впечатлений. Наконец, я поняла, в чем тут дело. Эпоха Возрождения. Вся Италия была буквально переполнена шедеврами великих мастеров этого исторического периода. Из Милана я отбыла в Прагу, которая прекрасна в любое время года. Насладившись ее уютной спокойной атмосферой, я вернулась в уже октябрьское тарасовское утро, когда лужи от моросившего вечером дождя к утру покрываются едва заметной ледяной корочкой.

Я вернулась к своей обычной рутине – слежке за неверными женами, мужьями и любовниками, устанавливала «прослушки», вела наблюдения. А заодно к ожиданию, когда посреди всей этой серости появится стоящее дело.

Между тем я не забывала следить за городскими новостями, с интересом прочитывая электронный вариант издания «Городская жизнь». Практически ни один номер не обходился без статьи Виолетты Веретенниковой. Я беспристрастно отмечала, что каждый раз ее статьи заставляют о многом задуматься, талантливая журналистка зачастую затрагивала весьма небезопасные темы. В одном из номеров коллеги поздравляли ее с вступлением в должность заместителя главного редактора. Была даже фотография – улыбающаяся Виолетта с букетом в руках в окружении таких же улыбающихся девушек.

Когда минуло шесть месяцев со дня смерти Виталия Нерпина, Виолетта вступила в права наследования. Понятия не имею, удалось ли ей заполучить акции принадлежавшей Вольтарской дочерней фирмы, но в квартиру в высотке недалеко от Набережной она, к моему удивлению, все же переехала. И даже начала обустраиваться на новом месте. Сменила шторы, купила новую мебель.