Книга Академия идеального преступления, страница 71 – Марина Серова

— Ну хорошо, я верю вам, Ростислав Александрович, что вы действительно не можете предположить, кто стоит за этим преступлением. Но тогда давайте вместе подумаем, почему от Константина Владимировича избавились вот таким вот образом. Он умер от жажды и голода. Это можно рассматривать как… ну, я бы сказала, как своеобразное издевательство. От него определенно что-то хотели получить. Но что именно? Какие-то важные для убийцы сведения? Или же элементарно – деньги? Подумайте, ведь Чернохвостиков был вашим другом и компаньоном, поэтому вы знаете его лучше других. Кто этот преступник, который что-то хотел получить от Константина Владимировича? Не исключено, что ему важно теперь получить это и от вас.

Услышав мою последнюю фразу, Ростислав Пантелеймонов побледнел. Должно быть, он уже представлял себе, как его держат в страшном подземелье и не дают ни крошки хлеба и ни капли воды.

— Мне на ум приходит только один… даже не могу назвать его человеком. Это страшное… животное. Да, именно животное! Проскурников! Кто же еще? Он ведь бандит, я в этом больше чем уверен. Разве нормальный человек будет похищать людей, разве кто-то будет действовать такими методами? А он ведет себя именно так! У него на уме только деньги. Ну и еще возможность ни в чем себе не отказывать. Духовности в нем нет ни на грамм. Это характерно для животных: отправление физиологических потребностей и больше ничего! Он вполне мог сделать такое с Костей. Ведь он же похитил меня! – эмоционально высказался Пантелеймонов.

— Ну, отчасти с вами можно согласиться, Ростислав Александрович, – кивнула я, – но только отчасти. И знаете почему? У каждого совершаемого действия, и у преступления в том числе, должен быть мотив. Но скажите, зачем Проскурникову надо было доводить Константина Владимировича до смерти? Вот вы произнесли слово «издевательство». Но издеваться над человеком безо всякой цели? Это, скорее всего, характерно для душевнобольного. А Проскурникова таковым назвать нельзя. Он жесток, можно даже сказать, необуздан в своих порывах, но просто так он не станет отнимать у человека жизнь, я в этом убеждена. Ведь оставил же он вас в живых, с вас даже ни один волосок не упал. Почему он так поступил, будучи, по вашему выражению, бездушным животным?

Ростислав Пантелеймонов покачал головой:

— Ничего не могу сказать по этому поводу.

— Ясно. Но насколько я поняла, у вас нет и никаких версий по поводу того, может ли смерть Константина Владимировича быть связана с вашим совместным бизнесом, – констатировала я. – Верно?

— Да, – кивнул Пантелеймонов.

— Ну а если предположить, что причина убийства вашего приятеля лежит в плоскости личных отношений? Ведь, насколько мне известно, у Константина Владимировича было много женщин. Вполне могла произойти такая ситуация, что кто-то из них затаил обиду, и вот – результат не заставил себя ждать. Или же его «дама сердца» была замужем, а обманутый муж узнал об измене и отомстил таким образом. В общем, Ростислав Александрович, вам придется поделиться со мной сведениями о личной жизни вашего компаньона. И поверьте, я настаиваю на этом не из простого любопытства. Мне это необходимо для дальнейшего расследования, – объяснила я.

Ростислав Пантелеймонов тяжело вздохнул:

— Я понимаю, Татьяна Александровна. Только вот не знаю, с чего начать.