Книга Шедевр под подозрением, страница 76 – Марина Серова

— И куда теперь? — шепотом спросила Настя.

— Проходите за мной, — неожиданно в прихожей, точно чертик из табакерки, возник худощавый пожилой мужчина, одетый в клетчатую рубашку и обычные джинсы. На лице — огромное количество морщин, но взгляд пронзительно-синих глаз казался молодым и задорным.

Константин Михайлович усмехнулся чему-то, повернулся к нам и пошел по коридору к какой-то комнате. Мы двинулись за ним.

Шебарев привел нас в мини-лабораторию, которую устроил в одной из комнат своей квартиры. Кабинет был оснащен приборами, назначение которых было для меня непонятно.

Настя с удивлением оглядывалась по сторонам, Шебарев же прошел к столу и деловито произнес:

— Давайте ваше полотно, вы ведь хотите провести экспертизу?

— Да, конечно. — Я вытащила из пакета картину и положила ее перед Константином Михайловичем.

Тот надел перчатки, взял в руки картину, повертел ее в руках.

— Судя по состоянию краски, работа написана недавно, вполне возможно — в этом году, — заявил Шебарев. — Картина не подписана, по почерку художника можно определить, что работал любитель, не профессиональный художник. Живопись весьма посредственная, особой ценности картина не имеет. А почему вы вдруг решили отдать эту работу на экспертизу?

— Дело в том, что из-за этой картины похитили человека, — пояснила я. — Вот мы и хотим понять, какую ценность эта картина представляет для преступника.

— Тогда надо сделать полный искусствоведческий анализ, — со знанием дела проговорил Шебарев. — Картина, как я уже говорил, написана недавно, толщина красочного слоя составляет ноль целых, три десятых сантиметра. Холст полностью покрыт краской, фактура холста не видна. В произведении использованы масляные краски, фирмы — смешанные, писалась картина на разбавителе, в состав которого входят даммарный лак, разбавитель номер два и льняное масло. Насколько я могу судить, пропорции составлял сам художник, готовым разбавителем он не пользовался. Что ж, в этом наш живописец молодец, не стоит доверять готовым разбавителям, которые сейчас пользуются спросом на рынке товаров для художников. А вот с красками художник явно ошибся. Ну кто, скажите мне, в здравом уме и твердой памяти станет использовать готовую краску «индиго»? Видите, картина уже потускнела, а все из-за чего? Из-за злополучной «индиго»! Если бы мог, запретил бы продавать эту краску, наравне с «костью жженой», никакого толку от таких пигментов нет, только одни проблемы. Со временем работа станет только тускнеть еще больше, а ведь рецепт «индиго» крайне прост — достаточно смешать «умбру натуральную» и «ультрамарин темный», или же использовать пропорции из «карельской черной» и того же «ультрамарина темного». В картине использована «королевская голубая», тоже не слишком хороший выбор. Вообще всю линейку неаполитанских красок сейчас изготавливают неправильно, используют совершенно не те пигменты, которые требуются! Посмотрите на произведения старых мастеров или хотя бы художников девятнадцатого века, которые применяли совершенно иные пигменты для своих колеров! Вы увидите, что краски очень отличаются, при кажущейся тождественности цветов…

Слушая монолог Константина Михайловича, я поняла, что имел в виду Хабаров, утверждая о странностях эксперта. Как говорится, «Остапа понесло» — Шебарев оседлал любимого конька и вываливал на нас с Настей совершенно бесполезную информацию.