Книга Опасный спорт, страница 43 – Марина Серова

— Ага, – откликнулась девушка. – Спим…

— Все в порядке?

— Ну да.

— Я перезвоню попозже, спите. Прошу прощения, – и я положила трубку.

Здесь все в норме, пусть девицы дрыхнут. Ехать на стадион рано, в дни, когда матча нет, там работа начинается ближе к обеду. Всех, кого могла, я вчера объехала-расспросила. На глаза к Глухалову пока попадаться не резон. К его потенциальным подельникам – тоже. Остается только ждать.

Уныло, могу я сказать. Тетушка завозилась с кулебякой, а она терпеть не может, когда снуешь у нее под ногами. Стоило мне сунуться на кухню, как она вручила мне кружку чаю, пару бутербродов, пачку печенья и махнула рукой:

— Жень, не мешай. Вот хоть телевизор посмотри.

Посмотрела. Похихикала над американским боевиком, в котором рукопашники порхали, как бабочки, по мрачным готическим коридорам, воюя с суровым врагом. Враг отступал, хотя руки-ноги условных «хороших героев» пролетали в полуметре от физиономий «злых дядек».

Смешно. Особенно когда за плечами, помимо курса «Ворошиловки», участие в реальных боевых действиях. Не люблю об этом вспоминать, но навыки-то не пропьешь…

Пока я пыталась отвлечься от ожидания за просмотром глупого фильма, тетушка загрузила пирог в духовку и устроилась с вязанием.

— Переключи на что-нибудь не такое кровавое, – попросила меня.

Да, теть Мила и впрямь не любит боевики. В отличие от меня. Хотя… я ко всем фильмам хорошо отношусь. Особенно к оскароносцам и альтернативным жанрам.

Пощелкав пультом, набрела на какой-то отечественный детективный сериал. Тетушка одобрила и погрузилась в вязание, посматривая уголком глаза на экран. Кажется, она готовила мне подарок на осенние холода, потому что носки были фиолетового цвета. Мне нравилось.

Наконец, тетя Мила отложила спицы и пряжу, строго посмотрела на меня.

— Женя, ты совсем себя изведешь.

— Да все в порядке.

— Я давно это уже слышу.

— Да, я знаю…

Больше мне сказать было нечего, но тетя не унималась, уж очень она меня любила.

— Хочешь, заварю тебе травяной чай?

— Не очень.

— Он поможет успокоиться. Не упрямься.

— Дорогая моя, я и так спокойна. Все правда хорошо.

— Ты уже час ходишь по гостиной.

Да? Я и не заметила, но решила поспорить с ней:

— Да нет, ты преувеличиваешь.

— Я смотрела на часы!

— Когда успела? Ты же в гостиную только-только зашла, – удивилась я. Вроде бы окон между кухней и залом у нас не предусмотрено. – Пирогом занималась.

— Кулебякой, – моментально отвлекаясь от моей замечательной персоны, возразила тетушка.

— Кстати, как там кулебяка поживает? – по комнате поплыл легкий аромат.

Пока рано, даже я, ничуть не кулинарка, это понимаю. Но тетя всполошенно подскочила и помчалась на кухню.

— Карта бита, – буркнула я, усаживаясь в кресло.

Тетушка, вернувшись, шумно вздохнула, снова взялась за вязание, но было видно, что она недовольна. Я любила ее искренне, но не понимала этой чрезмерной опеки.

— Ты сама не своя с тех пор как…

— Не надо! – обрезала я.

Еще не хватало: один раз по глупости своей поделилась с ней… ну, в общем, несложившимся романом. Она решила, что я лишилась любви всей своей жизни. И откуда в старушках столько романтичности? Теперь регулярно мучит меня намеками на прелести семейной жизни – розовые или голубые пеленочки, кружавчики, колясочки, сопливые носики-пуговки… Ну и, соответственно, весь такой мужественный спутник этой самой жизни. Утомляет!