Книга Фокус с поличным, страница 95 – Марина Серова

— Увы, нет. – Ей-ей, я бы поведала ей такие детали, если бы знала.

— Жаль… я же медсестра, я бы прикинула, какие у него шансы сдохнуть.

От этой фразы, сказанной сухим, безучастным тоном, меня продрало мурашками по спине. Слово «сдохнуть» прозвучало особенно пугающе.

— В любом случае я бы советовала вам быть очень осторожной. Я не знаю, что было бы, если бы Майя застала грабителей. И не знаю, был ли грабеж случайным или это сообщники Кочетова. И не знаю, что он ищет.

— Я приму это к сведению, – спокойно ответила Аглая Семеновна. Выражение лица у нее расслабилось, смягчилось: как прежде – усталое и смиренное.

Совершенно непонятно было, собирается ли она как-либо обезопасить себя.

Две противоположности: Майя оказалась инициативна до крайности, а вот замотивирована ли Аглая – вопрос…

Но по лицу Можайской много чего можно было прочесть, а эта невозмутимая, будто сфинкс.

Что ж, не мне решать. Я свою задачу выполнила: рассказала что знаю и предупредила.

— Ма-а-амик! – раздалось на подходах к калитке – громко, радостно.

— О, Лизонька вернулась. – Аглая Семеновна встрепенулась, ожила.

Не она одна: бультерьер Джек, до сей поры лишь глухо ворчавший во тьме конуры, вынесся наружу, словно небольшая торпеда. Такая скорость невольно наводила на мысль: поди, на непрошеных гостей пес бросается столь же стремительно.

— А кто мой хороший ма-а-альчик? – Елизавета Жукова, старшая из двух дочерей, опустилась на колени, чтобы обнять пса. – Кто у-у-умница?

Я видела, что она приметила меня еще тогда, когда открывала калитку. Но продолжала возиться с псом еще несколько минут. Обдумывает стратегию поведения?

— А вы кто? – бесцеремонно и настороженно спросила она, вытирая рукавом с лица собачьи слюни. – Вы зачем к нам?

— Лизонька, это из полицейского архива, вот уточняют про папу и про Валентина Архиповича. – Аглая приподнялась, собираясь вставать. – Тебе налить чайку или ты сразу обедать?

— Мам, сиди. – Елизавета, не глядя, потрепала по загривку все не унимавшегося Джека. – Это не из архива.

И уже мне, подозрительно, как давеча Светлана:

— Вы знакомая Арцаха Суреновича. И вы стопудово не из архива. Мам, чего она тебе тут наболтала?

— Не волнуйтесь, я уже ухожу. – Я поднялась, перекинула сумочку через плечо, подхватила не пригодившуюся в разговоре папку. – Разговор состоялся.

— Она предупредила, что Кочетов жив, – Аглая Семеновна заговорила успокоительно, медленно, – говорит, чтоб мы были осторожны.

— В смысле – жив?! – заорала Елизавета. Она вышла из себя мгновенно, страшно, в секунду залившись краской.

— Не волнуйтесь, он подстрелен и сейчас без сознания. – Я встала, отступая за пластиковый стул и не сводя взгляда попеременно то с пса, то с Елизаветы.

— Так, – хрипло потребовала Елизавета. – Рассказывайте.

— А как это вы не из архива? – запоздало заволновалась Аглая Семеновна.

«Ну что, Охотникова? Благими намерениями, как говорится…»

Пришлось повторить весь рассказ с самого начала, причем без купюр, с демонстрацией статей и фотографий. Разве что я вновь умолчала о наличии фотографии у Майи и подписях к фотографиям – возможным ключам к воровской добыче. И опять исключила из рассказа Милу: сторонним людям ни к чему знать, что скандалящая на видео пенсионерка у ограды – моя тетя.