Книга Фокус с поличным, страница 28 – Марина Серова

— Жив-здоров? Говорить можешь? – повторила я, веером раскладывая на столе «личные дела» разыскиваемых женщин.

— Что-то срочное? Дай пи-а-ать-ть минут на кофе и умыться… – Снова зевок громче прежнего. Гулял или работал?

Я звонила со стационарного телефона; мобильный Шурик зачастую вырубал, чтобы нежданный звонок не выдал его в ответственный момент на работе. Так что Осколкин не стал прерывать разговор. Судя по доносящимся шумам, отложил телефон и приступил к «кофе и умыться». Я слышала бульканье воды (джезва? Или это шум из ванной?), пофыркивания, чьи-то голоса в отдалении.

Но четко через пять минут он вновь был на линии, совершенно проснувшийся и готовый к разговору.

— Что у тебя случилось? – поинтересовался он.

— Не что, а кто. Руслан Осипович Кочанов. Твой бывший клиент, коли не соврал.

— А, да, этот рыжий старикан! – обрадовался Осколкин. – Я его к тебе направил. Подумал, занятная ситуация…

— …с которой ты никак не смог ему помочь, если я не ошибаюсь, – слегка язвительно отметила я. – Просто взял деньги и отмахнулся.

— Чего это – отмахнулся! – оскорбленно вскинулся Шура. – Я две недели как крот землю рыл, раком отпахал не разгибаясь. Этот дедок, конечно, пободрее, чем любит прикинуться, но, блин, тоже еще – спохватился. В девяностом переспал, а сейчас ищет. Нормально вообще?

— Может, у него чувство вины, – предположила я. – Вкупе с навязчивыми мыслями. Но информации маловато, как ни крути.

— Это ты его не расспрашивала. – Теперь уже Шурик язвил, едва слышно, соблюдая приличия, отпив кофе. – Рассказал много, а полезного – с гулькину попку. Вот на кой мне знать, что у одной из его баб родинка в верхней части бедра? Я ж ей, пардоньте, под юбку не полезу проверять.

— Романтическая деталь. Или фетиш, – фыркнула я. – И почему же миссия провалилась?

Вздох на том конце «провода» говорил о неудобности вопроса.

— Давай-давай, не пыхти, выкладывай, – подбодрила я.

— Во-первых, давность. Да и девяностые, сама понимаешь. Осипыч мне назвал совсем древние их адреса, там по ним никого не оказалось. В одном случае дом вообще снесли, это в Трубном районе, аварийное жилье было…

— Шур, поконкретнее.

— Ну, и еще я – приезжий, всего-то лет пять как тарасовский. У меня и родни-то здесь нет, не то что у тебя. И связи не такие… разнообразные.

Последнее слово явно намекало на моих знакомых из околокриминальных и криминальных кругов. Шурику такая роскошь была малодоступна – не все полицейские умеют налаживать контакты в теневой среде. И пока что он, бывший служака, еще только обрастал. В некоторых случаях не без моих рекомендаций.

— То есть у тебя не хватило компетенций, – резюмировала я.

— Грубо, но справедливо. – Осколкин спорить не стал. – К тому же дамы могли поменять фамилию, вовсе съехать из города… Только чутье мне подсказывает, что все курочки еще здесь. Ты глянь дела, увидишь – все четверо коренные тарасовчанки. А у нас город крупный, ситуация с работой и прочим все ж таки неплохая, куда тут сдвинешься?

— Это не показатель, – возразила я. – Коренные, не коренные… могли и в столицу двинуть. За длинным рублем.

— Могли бы. Вот и выяснишь заодно, – хмыкнул Шура. Потом, помявшись, все же недоверчиво переспросил: – Так ты взялась?

— Взялась. Почему это тебя настораживает?