Книга Смертельный юмор, страница 92 – Марина Серова

Они скрылись за дверями, а я, выдохнув, шагнула к стене и, повернувшись к ней спиной, просто бессильно сползла.

Так, одно дело сделано. Хотя нет, целых три: Антониду отправила в больницу, где ей окажут квалифицированную помощь. Пасечника сдала в полицию, Ираклия отправила воплощать мечту.

Кстати, Ираклий! Я же могу сейчас тоже пробраться в зал и хоть одним глазком на него поглядеть из-за кулис.

Я осмотрела себя. Да уж, видок не совсем подходящий для театра. А уж если говорить по чесноку, то совсем неподходящий. Хотя если я смогу сейчас занырнуть с черного хода, то вполне возможно, что меня никто и не заметит.

На мое счастье, у этих дверей никого не было: то ли охранник отошел в туалет, то ли его тут и не должно было быть. Какой нормальный человек станет искать приключения на свою пятую точку, пробираясь через странные застройки и ища именно черный ход? Только такие как я, а нас, к счастью, мало.

Здание Тарасовского театра второе по величине, надеюсь, что мой путь не будет через него идти слишком долго.

Я прошла мимо служебного гардероба и улыбнулась, так театр начинается с вешалки не только для зрителей, но и для актеров. На доске с информацией висели наспех прикрепленные листы с объявлениями: расписание репетиций, продажа пуант, скорбные слова о потерянном телефоне.

На стене справа была дыра, наполовину заклеенная листом с каким-то текстом.

Мне стало любопытно, я присела и прочла следующее:

«Дыра в стене. Объект историко-культурного наследия – памятник энергии и безрассудству молодых актеров двадцать первого века. Охраняется театральной труппой. Руками и ногами не трогать».

Я рассмеялась, вот юмористы! Ираклий бы оценил такое. Хотя вряд ли он заметил, скорее всего, летел к сцене на всех парусах, даже если его путь лежал через такой смешной черный ход.

Я попетляла еще немного по коридорам и, кажется, добралась до сцены – за ближайшей дверью слышался шум. Как только я ее потихоньку отворила, то поняла, что нахожусь в том крыле зала, который непонятно куда относится – то ли к зрительному залу, то ли к сцене. Ноги и интуиция меня привели туда, где обычно сидит суфлер или какой-то другой помощник – крохотное помещение с окошком – иногда из него на сцену выходит и какой-либо герой спектакля, изображая, что он перелез на улицу через окно замка.

Это импровизированное окно было задрапировано шторами, в которых была небольшая щель.

Я шагнула ближе, расширила ее, чтобы хоть что-то сейчас увидеть, и в этот момент меня просто оглушили громкие аплодисменты. Нет, они предназначались совершенно не мне. Зал рукоплескал худенькой блондинке маленького роста, которая сейчас поднималась на сцену, где находился молодой, но достаточно популярный ведущий многих тарасовских мероприятий высокого уровня.

— Марина Бойко? – ведущий полувопросительно, полуизумленно представил ее зрителям.

Аплодисменты загремели с удвоенной силой. Что происходит?

— Что происходит? – задал вслух тот же самый вопрос, который сейчас у меня вертелся на языке, кто-то рядом со мной.

Я дернулась. А когда повернула голову, увидела своего собеседника – рядом со мной стоял паренек лет шестнадцати с мелированными волосами, в белой футболке оверсайз, широченных джинсах и каких-то просто неимоверно больших кроссовках. Мне он казался ожившей и увеличенной игрушкой или героем современного мультика, который сейчас так любят мои знакомые подростки.