Книга Смертельный юмор, страница 50 – Марина Серова

Я осмотрела кабинет – лаконично, минималистично и вместе с тем очень уютно. На стенах оформленные в одном стиле висели цитаты классиков о великом и могучем, о его силе и свойствах. На окнах несколько белоснежных горшков с яркой геранью. В шкафах – книги по росту. Хм, интересная дамочка, судя по обстановке.

— Мне бы очень хотелось узнать, – я невольно стала копировать манеру речи моей собеседницы, – по какому вопросу вы хотели бы переговорить с Ираклием и почему выбрали для этого столь варварский метод?

— Давайте начнем с определения. Способ никак не варварский – это слово несет негативный оттенок, и смысл у него – невежественный, грубый и беспощадный. Скорее, это поучительный поступок. Ничего плохого с ним не произошло бы, я была рядом. Но вы так быстро примчались, что я не успела и глазом моргнуть. А потом в моей помощи и присутствии не было необходимости.

Последняя фраза Антониды меня вывела из ступора.

Я вскочила и встряхнула ее за плечи:

— Ты! Чему можно научить вот так? Как на тот свет побыстрее отправиться?

Педагог как-то обмякла, словно в моих руках оказалась тряпичная кукла: серенькая, блеклая, невзрачная.

Белая блузка, черный сарафан, ни грамма косметики, аккуратный маникюр, но совсем без покрытия, ни единого украшения – все это выдавало человека, который то ли стесняется, то ли боится сделать лишний шаг и до сих пор пытается внешне соответствовать образу советского педагога.

— Что тебе от Ираклия нужно? – Я тряхнула эту серую мышь еще раз.

Внезапно у нее из глаз брызнули слезы и с бурными рыданиями руки ее упали на стол, а она сама упала на руки.

— Тебе меня совсем не понять, не понять, – завывала она. – Конечно, такая красивая, уверенная, стойкая. Вот такая невеста и должна быть у Ираклия. А не то, что я. Никогда, никогда этому не бывать.

Из этих всхлипов мне стало понятно лишь одно – несчастной любви нашлось место и здесь. Посидев с минуту, я заметила в углу кулер. Встала, набрала стакан воды и вылила на Антониду.

Рыдания прекратились. Она подняла голову и недоуменно посмотрела. Волосы, закрученные в высокий пучок, рассыпались по плечам, и я заметила, что в ней есть какое-то очарование.

— Слушай меня. Я тебе сейчас все расскажу.

Следующие полчаса стали для Антониды исповедальными. Видимо, в том, что сейчас говорилось мне, она долгое время не могла признаться и себе самой.

Ираклий был достаточно талантливым парнем, ходил через раз на ее занятия, хотя был огромный потенциал. Хотя на занятиях он хохмил, веселился сам и веселил всех вокруг, еще бы – кавээнщики все такие. Несмотря на то что он частенько пропускал занятия, знания у него были крепкие. Но пятерку ставить ему никто не собирался. Педагог собиралась отыграться за такое халатное отношение к ее предмету на экзамене. Но больше всего Антониду взбесило то, что он на него как раз и не пришел. А потом она узнала, что данный студент и вовсе бросил универ.

Она ходила на его выступления, злилась, когда он говорил не то, что было правильным – о значении слов, имен, происхождении фамилий и известных крылатых фраз. Знала его расписание дня буквально по минутам. Она писала комментарии, создав специально для этого левую страничку, пытаясь хоть немного усовестить человека, который не настолько уж глубоко погружен в изучение русского языка, зато выдает все, что ему удалось узнать, не проверив факты – главное, что смешно, и ладно. И в какой-то момент поняла, что не представляет себе жизни без этого странного, смешного юноши, хоть он и младше на целый десяток лет.