Книга Помощница палача, страница 52 – Марина Серова

Чтобы не навлечь на себя подозрения, последние приготовления я решила делать непосредственно в день побега. Поэтому в воскресенье утром мы с Алиной засели в учебном классе. Сегодня комната пустовала, потому как все готовились к вечернему концерту. Некоторые репетировали, некоторые просто приводили себя в порядок, старались сделать прическу или маникюр.

Мы с Алиной уселись за свободную парту и занялись рукоделием. Она по моей просьбе заранее раздобыла немножко цветных тканевых обрезков, несколько кусочков красного бархата, а также нитки с иголками и ножницы. Я принесла клей, обрезки синтепона, блестки, пайетки, немного дождика, пару-тройку нейтральных открыток с цветочками, обрывки блестящей бумаги и ленточки для упаковки подарков. Из всего этого нам нужно было соорудить несколько милых женскому сердцу презентов и маленьких мягких игрушек.

— Ты мне ничего не рассказываешь больше, – сидя за работой, жаловалась Алина, – я план твой до конца так и не поняла. И с датой ничего не уяснила. У меня уже такое ощущение формируется, такое чувство, будто ты мне совсем не доверяешь, Жень!

— Глупости, я тебе полностью доверяю, – спокойно возразила я, вырисовывая на открытке клеевым карандашом разнокалиберные сердечки и посыпая их блестками.

— Но тогда назови мне день, нужно же подготовиться, собраться.

— Ты что, чемоданы паковать планируешь? – весело хмыкнула я. А потом добавила, но уже серьезным тоном: – Уходить будем налегке. Надень лишь кулон, что принадлежал родне матери, и если есть деньги, тоже держи их при себе. А так – что тебе еще нужно собирать? Если есть гражданские брюки, майка и свитер или теплая куртка без нашивок, тоже наденешь, но буквально в последний момент. Если нет, побежишь прямо так, потом что-нибудь придумаем. Уходим, кстати, мы сегодня вечером.

— Что?! Как сегодня?! У нас же ничего не готово!

— Ошибаешься, готово практически все. А если нет, времени до вечера вагон и целая телега.

Повисла недолгая пауза, во время которой Алина переваривала информацию.

— Но если все произойдет сегодня, почему мы здесь разной ерундой занимаемся?

— А чего ты хотела? Стоять на низком старте у барака и привлекать таким образом всеобщее внимание?

— Нет, конечно. Но к чему эти сердечки шить и блестящие картинки оформлять?

— Они нам нужны, значит, это вовсе не бесполезное занятие, а подготовка к побегу.

— Не понимаю, зачем вся эта мишура и бантики?

— Чтобы посеять раздор в рядах противника. Впрочем, сейчас объясню подробно. Но для начала скажи, места в зале ведь закреплены за разными отрядами?

— Да, они условно разделены на сектора, будто лучи.

— Понятно. А как все рассаживаются? По какому принципу?

— Сначала старшая по отряду, потом рядом старшие по баракам, а также их ближайшие помощницы садятся рядом, по бокам и выше. А дальше все остальные, как места займут. Тут иерархии особой нет.

— Понятно. То есть кто где из обычных заключенных сядет, мы заранее знать не можем?

— Нет, конечно. Кто раньше пришел, тот сел удачнее. Остальные рассаживаются, где места свободные остались.

— Досадно, но ладно. Всего лишь нужно слегка подкорректировать план, – заявила я и красным маркером написала каллиграфическим почерком на открытке: «Тебе, единственной!» А на следующей вывела крупными буквами: «Самой очаровательной!»; «Ты сияешь, словно солнышко!»; «Жизнь без тебя не имеет смысла!» Я старалась, чтобы каждая из фраз была абсолютно нейтральной. То есть чтобы ее могла принять на свой счет любая женщина. Также я приложила некоторые усилия, чтобы почерк выглядел по-разному, как будто писали насколько человек. Потом вырезала из подарочной обертки сердечки, прикрепила их к готовым мягким игрушкам. Там помещалось только слово: «Люблю», и я старательно вывела его на каждом.