Книга Разделяй и властвуй, страница 71 – Марина Серова

— Я прибыл в Тарасов рано утром, — начал Граф, раскуривая сигарету, — и уже успел выяснить некоторые интересные аспекты этого дела. Вам известно, свояки, что напарник Крокуса Дрозд на самом деле был ментом?

По перекосившимся лицам собравшихся я поняла, что для них эта новость тоже была ошеломляющей. Граф, воспользовавшись произведенным с первых слов эффектом, тут же продолжил развивать затронутую им тему.

— Агент под прикрытием в лице Дрозда, как я выяснил, работал над каким-то компроматом, и составленные им отчеты до сих пор хранятся где-то в Тарасове в не обнаруженном пока тайнике. Подозреваю, что именно из-за этих таинственных бумаг Дрозда и убили, а следовательно, мой брат был прав, когда утверждал, что их с подельником подставили. В этом случае, свояки, я вижу много факторов, оправдывающих поведение Крокуса после его выхода на свободу.

Фартовый категорично замотал головой.

— Он убил своего, Граф.

— Я знаю. Но все же Варан не относился к козырной масти.

— Это не меняет положения вещей, — не унимался Фартовый.

Я внимательно изучала его властное решительное лицо с холодными глазами. Трудно было навскидку определить, сколько лет этому человеку, но он явно был уже не молод и, соответственно, успел набрать внушительный авторитет в криминальных кругах. Про таких, как Фартовый, обычно говорили, что эти люди знают себе цену и всегда добиваются намеченных целей.

Я немного повернула голову в сторону сидящего рядом Крокуса. Несложно было догадаться, какие страсти кипели сейчас у него в душе и как сильно парню хотелось высказаться в собственную защиту. Уж он бы нашел, что возразить московскому авторитету. Не на словах, так действиями. Я в этом не сомневалась. Но Бекешин сдерживал себя. Он, как и я, целиком и полностью полагался на дипломатичность Графа.

Олег же сухо откашлялся в кулак, сделал глоток минеральной воды из стоящего перед ним стакана и вернул на уста дежурную улыбку добродушного простачка. Возможно, из присутствующих в ресторанном зале только мы с Крокусом и Шейх знали, насколько обманчиво его добродушие. Устинов мог быть очень жестоким и непримиримым противником, если кому-то вздумается перекрыть ему живительный кислород.

— Фартовый, — тихо, без всякого нажима вымолвил новоиспеченный депутат, — я же не прошу сход отменить вынесенный Крокусу приговор. К тому же я не имею на это ни малейших прав. Я просто хочу разобраться в ситуации и предоставить моему брату тайм-аут, приостановить охоту всего на пару дней.

— Что тебе это даст, Граф? — обратился к Олегу Шейх.

— Я хочу сам найти Крокуса и с его помощью пролить свет на таинственную ситуацию с ним и с Дроздом. Так сказать, полностью прояснить все, что касается той истории. Если моему брату суждено умереть по воле воровского сообщества, — Олег выдержал театральную паузу, — то я хотел бы знать, во имя чего.

— По-моему, это справедливо, — высказался один из авторитетов. — Граф всегда жил по понятиям, и мы не имеем морального права отказать ему в столь невинном капризе, к тому же связанном с полным выяснением туманных обстоятельств. Но ты уверен, Граф, что двух дней тебе будет достаточно?

— Уверен, — кивнул Устинов. — Я не имею права просить больше, а потому мне просто придется уложиться в сорок восемь часов. Для вас же, свояки, это время ничего не решит.