Книга Рубиновое наследство, страница 76 – Марина Серова

Я не стала разбирать нечленораздельные ругательства, а схватила пистолет и побежала к выходу. На пути пришлось уворачиваться от выскакивающих тут и там охранников. Если сейчас вбежать вместе с ними по лестнице, могут догнать. Пришлось потратить лишнюю секунду, чтобы просунуть лом между ручек. С каждым шагом сирена за спиной звучала все тише.

МАРИНА

— Ты до сих пор не можешь отдышаться.

— Пройдет. Не стоит обо мне беспокоиться.

Не знаю, как остальным, а мне вот очень хотелось волноваться за Женю. На ее коже было множество глубоких порезов, но еще более тревожной оказалась трещина в ребре – результат выстрела в бронежилет. При этом телохранитель была куда более обеспокоена тем фактом, что мы не могли быть на сто процентов уверенными в добытой информации. Я вызвалась проверить данные, мне всегда было легко в работе с мелкими деталями. Лизавета все это время не отходила от меня. Она отказалась вновь сидеть в одиночестве под надзором. Все три кошки собрались возле подруги. Когда Женя увидела это, то удивленно вскинула бровь. У многих складывалось впечатление, что Лиза терпеть не может животных. Она же такая чистюля. На деле же у нее просто не было возможности обзавестись собственным питомцем. Командировочная работа обязывает.

Дима зачем-то тоже приехал, хоть у него и был выходной. Говорит, не может оставить нас одних. Я бы поспорила, что рядом с Женей Охотниковой то же самое, что и без защиты. Смешной этот паренек. Пусть рядом возится, лишь бы под ногами не мешался.

— Еще раз говорю: волосы до плеч, странный, грубый акцент.

— Говорю же, я встречаю каждый месяц больше людей, чем некоторые за всю жизнь. Не понимаю я, о ком ты говоришь.

Девушки спорили уже минут двадцать и откровенно мешали мне сосредоточиться на данных.

— Вы не о том рассуждаете. Волосы отрастают, акцент подделывается. Не говорю уже о том, что произношение других людей мы воспринимаем в зависимости от ситуации и нашего собственного отношения к человеку. Не смотрите так на меня, я год проучилась на филологии.

— Значит, нам нужна деталь, которую нельзя подделать и которую бы отметили даже на листовках на доске «Разыскиваются. Особо опасны».

— Дима, ты молодец. Рост. Он был метра два высотой в обуви на плоской подошве. Вдобавок, может, на нем были и линзы, но если нет, то глаза у него как у дьявола.

— Марсель!

— Лион. Мы в города играем? Он на француза не особо похож был.

— Это его имя. – В глазах Лизаветы отчетливо читалось раздражение. – Очень сомневаюсь, что настоящее. Но те два раза, что мы виделись, по-другому Марсель не представлялся. Фамилии тоже не называл.

— Не хочешь поподробнее рассказать? Где вы встречались? Кто вас познакомил?

— На выставках. Не простых, через главные ворота Эрмитажа в такие не попадешь.

— Конечно, как я сразу не догадалась, у кого ты цацки купила.

— Украшения почти все были приобретены моими родителями. Они же и купили проход в этот клуб.

— Это еще и платно. – Женя только хмыкнула. Если мы с ней в чем-то и были похожи, так это отсутствием любви к бессмысленному бахвальству, в особенности материальными ценностями.

— Ты глаза закатываешь, а богатеи такое очень любят. Даже простые вещи делать недоступными для обычных людей. А здесь вообще какая-то странная пирамида. Лиз, у вас там не было такой темы, что нового участника приводишь, а тебе за это бонус выплачивают?