Книга Сенсация на крови, страница 61 – Марина Серова

— Да ну! Прямо тебе?

— Да, на мой рабочий номер, указанный на сайте. Куприянов точно знает, что я – ваш телохранитель. Весьма этому порадовался.

— Он позвонил, чтобы порадоваться? – Рубиновая оставила возню с кофе, полноценно развернулась ко мне. – То есть – чего хотел-то?

— Просил вас поберечь. Порадовался, что вы меня наняли. Потом я попросила Леонида Георгиевича, чтобы он больше не устраивал сюрпризов наподобие вчерашнего. Он сказал, что не будет. – Последнее прозвучало очень по-детски. – Потом я сказала ему, чтобы он не следил за вами и не пытался заставить следить меня.

— А он чего? – Лидия Ильинична веселилась.

— Последние два предложения не поддержал.

— Если совсем допечет, сменю номер телефона. – Она вернулась к кофеварке. – Там на столе газеты; просмотри те, которые отложены, и журнал один. Я кое-что отметила.

Прикупленная вчера пресса и впрямь уже не валялась на столе как попало, а была отсортирована в две неравномерные стопки. В той, что поменьше, страницы были отмечены цветными стикерами.

Сперва я просмотрела газеты. Происшествие с Виктором Ивановичем Рыбой освещалось… никак. Упоминалось, что он находится в больнице в своем родном городе, но без указания причин или степени тяжести состояния. В основном все авторы отмеченных статей сосредоточились на его работе и причинах увольнения из «Гефеста».

Глаза разбегались от разнообразия: злосчастного Рыбу обвиняли в краже чужих научных открытий, в несоблюдении техники безопасности и создании опасной для коллег обстановки, в продаже казенного оборудования или химикатов на сторону, в опасных экспериментах тайком от начальства, в подтасовке результатов анализов. Каждый факт его биографии был очернен. Тихий характер превратили в «подозрительную скрытность, сопровождаемую подавленной агрессией», необщительность приписали его якобы привычке отталкивать людей; приводили свидетельства неумения работать в команде, кое-где утверждали, что он энергетический вампир. Прошлись и по отсутствию семьи, и по провинциальному происхождению. В паре заметок (в двух разных газетах) читателей наиподробнейше извещали о степени бесчестности его карьерного роста. А уж о том, что он был абсолютно некомпетентен как научный сотрудник и в группе ученых-разработчиков оказался наверняка по блату… ох, об этом не написал только ленивый.

— Смекаешь, к чему они ведут? – Рубиновая тем временем соорудила завтрак и налила кофе и мне.

— Порочат его имя, делают из него ненадежного информатора.

— Вот именно! Ладно, сам он пока не может дать интервью, но вся эта грязь заставит усомниться в правдивости его слов – тех, что он мне передал.

Ах да, информация на материальных носителях, которые хотели забрать у Рубиновой.

— И что вы намерены делать?

— А ты журнальчик посмотри.

Авторитетный научный журнал «Биохимия», выпуск за этот месяц. Были отмечены две статьи, одна за другой. Я проглядела их по диагонали, не вдаваясь в терминологию и стараясь вычленить общий смысл.

Первая была за авторством Куприянова и в целом рассказывала о том, что я уже знала от Лидии Ильиничны, только более подробно и, так сказать, научно. Я приметила, что в статье не было ни намека на усиление привыкания к «обезвреженным» сигаретам.

Вторая статья, за авторством доктора-биохимика Брагина Станислава Родионовича, сообщала о том, о чем умалчивала первая. Приводились результаты двухмесячных исследований, сложные многосоставные формулы, сравнительные выкладки – скорость привыкания при курении сигарет с канцерогенным бензпиреном и сигарет с неканцерогенным.