Книга Криминальный оракул, страница 68 – Марина Серова

— Антонина Владиславовна Макова, специальный агент.

Я во все глаза вытаращилась на… него? Не-е? Это что, реально вот такая вот…

Похоже, мой лимит по философскому восприятию абсурда был исчерпан. «Пустяки, дело житейское» – нет, товарищ Карлсон, это не наш случай. Слишком много всего за такой короткий срок.

Я рухнула задницей на свой чемодан на колесиках и начала хохотать.

Маков (Макова? Вот эта вот мужеподобная оглобля – она?) только приподнял (а?) брови и убрал (а?) руку. Поняла, что на рукопожатие сейчас рассчитывать не стоит.

А я все хохотала. Мне было откровенно плевать, что меня могут увидеть случайные знакомые. А от чересчур серьезного взгляда Руслана на ха-ха пробирало еще пуще. И то, что сейчас я была беззащитна в своем хохоте, – да черт с ним.

Словом, инстинкт самосохранения спасовал. Проржаться было важнее.

— Я вам не верю, – категорически заявила я, вытирая платком физиономию и поднимаясь. И добавила уже тише: – Вам придется пройти со мной в туалет.

— Как пожелаете, – хмыкнул он (пусть будет пока что он, ага).

Мне вспомнилось из службы в «Сигме» – там случилось обратное. Захватили отряд террористов, взяли тепленькими на их стоянке. Все б замечательно, но среди них была одна женщина, готовила на всю группу. Как потом оправдывался проштрафившийся мой коллега: «Баба и баба, стоит там возле своих мисок и поварешек, ну не мужик же со стволыгой». Ага, щас: это был переодетый мужчина, и под юбками у него стволыга оказалась ого-го. Во всех смыслах.

— Я вас заодно и обыщу, – категорично сообщила я, когда мы прошли в туалет (по редкому совпадению – пустой, во всяком случае, у раковин никого не было).

— Извольте.

Кабинки здесь, в женском туалете Тарасовского аэропорта, были в меру просторные, так что обошлось без притирок и задеваний локтями. Я быстро и тщательно ощупала предполагаемую женщину, заодно убедившись в отсутствии прослушки. Потом кивнула вниз:

— Брюки снимайте и белье.

Вспомнилось, как в женском туалете Тарасовской консерватории это попросило у меня туалетную бумагу. И отвращение, охватившее меня в момент, когда Арцах сказал, что это не женщина, а мужчина, тоже вспомнилось отчетливо.

Убедившись, что Маков и впрямь Макова, я прислушалась к происходящему снаружи. Не выпуская теперь уже Антонину Владиславовну из поля зрения.

— Эй, – тихо спросила та с явной издевкой, – сиськи проверять будешь?

И, не дожидаясь моей реакции, задрала просторную рубашку, демонстрируя что-то вроде кружевной жилетки на абсолютно плоской груди.

Я и бровью не повела.

— На выход, – только и ответила я.

Возле раковин находилась лишь одна женщина, уборщица. Увидев меня в зеркало, она подскочила от неожиданности и уронила тряпку в раковину.

— Ой! – вскрикнула она. – Я-то думала, уже все ушли, уборку делаю…

— Все в порядке, мы уже все. – Я не особо следила за речью.

— «Мы»? – тут же удивилась уборщица.

Завидев вышедшую вслед за мной Макову, уборщица вскрикнула уже возмущенно:

— Вы что творите! Это женский туалет! – смерила нас осуждающим взглядом. – Здесь не положено!

— Все в порядке. Я женщина, – невозмутимо произнесла Макова, успокаивающе поднимая ладонь. – Тут просто все занято было, так что мы с подружкой в одну кабинку, по очереди.

Уборщица открыла рот, закрыла и только покачала головой, не найдя, что сказать.