Книга Криминальный оракул, страница 60 – Марина Серова

Мелькнула равнодушная мысль: привлекут ли нас за нарушение порядка на борту самолета? Ну, для этого надо будет обсказывать все как есть и с самого начала. А история как она есть выходила более чем дикая.

Я оказалась права: пассажиров этого рейса ожидали медики, но никаких блюстителей порядка не было. Большинство пассажиров жаловались на сильно пониженное давление или упадок сил. Бессознательную Василису вынесли из самолета, как и мужчину, которому она пыталась помочь. Руслана тоже осматривали более основательно, Коновалов на этом настоял.

Мы впятером ожидали снаружи медпункта, с багажом. Людмила выглядела взвинченной. Тем более что я, Коновалов и Загребец дружно заявили, что Василиса Ефимовна некстати оказалась на ногах, когда самолет тряхнуло из-за турбулентности. И в результате приложилась головой. Людмиле пришлось поверить нам. Руслана она спросить о произошедшем не успела.

Что ж, неприятно, но делать нечего.

— Людмила, позвольте вас на минутку. – Я, чуть пошатываясь, отвела ее в уголок.

Рональд Петрович, теребя в руках свой журнал, поглядывал за нами из-под насупленных бровей. Нонна Тимофеевна (нахохлилась в куртке, и паричок опять слегка сбился) тоже не отрывала взгляда.

— То есть как это – не сможете сопровождать? – Тур-менеджер, впрочем, не выглядела сильно расстроенной. – Почему?

— Не считаю возможным. – Я сглотнула слюну, ощущая мерзкий привкус рвоты. – Василиса Ефимовна категорически сопротивляется собственной охране и не желает соблюдать простейшие инструкции. Привлекает ненужное внимание. Мне не удается полноценно охранять ее, и я не могу добиться от нее содействия. В таком случае просто бессмысленно продолжать наше сотрудничество и тратить мое время и ваши деньги. То есть, простите, деньги Артура Лаврентьевича.

— Может, это просто вы недостаточно профессиональны? – Людмила была на стороне своей кормилицы.

Похвально, но моего решения это не меняло.

— Очень может быть. – Я вспомнила, как скрючилась над унитазом, прощаясь с завтраком.

Спорить не хотелось.

Соколов ведь знает, что мы едем с пересадкой. Интересно, попробует ли сейчас дозвониться до своей духовной наставницы? Почувствовал ли, что с ней приключилось? У них же вроде как телепатическая связь или вроде того.

Об этом тоже не хотелось думать. Думать не хотелось вообще.

— К сожалению, в Москве не смогу посоветовать вам кого-либо себе на замену, – выговорила я, потирая виски. В ушах уже не шумело, да и наметившаяся головная боль отступила, не начавшись.

— Ничего страшного. – Людмила отмахнулась, уже не глядя на меня и уточняя что-то в телефоне. – Сколько вам полагается за сутки работы?..

Я уже не была составляющей ее рабочего механизма, одним из элементов, работу которого надо было учитывать.

Я выбыла. Так присядем же на скамейку запасных…

— …уходите, значитца? – Рональд Петрович встал, протягивая могутную лапищу для рукопожатия. – Жаль, что не сдюжили. Толковая вроде, могли б сработаться. Мозги у вас как у мужика, нечасто я такое среди спецназовских видел. И реакция хорошая.

— Спасибо. – Я еще нашла силы на иронию. – Всю жизнь такого комплимента ждала.

Рональд Петрович заморгал, но иронию не выкупил. Сочувственно покивал.

— Берегите Руслана, – вспомнила я, оглядываясь на Людмилу, а затем на дверь медпункта. – Лично я считаю, что Комарова использует его как батарейку, все силы вытягивает из него. Чтобы свою работу делать. Поэтому он такой спокойный.