Книга Одна из нас лишняя, страница 56 – Марина Серова

— Слава, — произнес он и поцеловал распростертый на полу труп в лоб.

Из горла Шнайдера вырвалось рыдание, крупные слезы катились по щекам и падали на бледное лицо Борщева.

Прошло не меньше пятнадцати минут, прежде чем Шнайдер более-менее успокоился.

— Теперь вам стоит все мне рассказать, — внятно произнесла я, стараясь как можно лучше донести смысл сказанного до Шнайдера, — хотя бы для того, чтобы я помогла вам выпутаться из этого дерьма.

— Да, да, я все расскажу. Я ни в чем не виноват. — Шнайдер продолжал стоять на коленях перед телом Борщева.

— У вас пропали деньги?

— Да, почти двести тысяч долларов.

— Ого, — я тихонько присвистнула (ровно половина суммы, полученной Овчаренко от «Тарасовнефтегаза»), — откуда они у вас?

— Слава принес, я не знаю, где он их взял.

Он сказал только, что теперь нам не надо будет думать о работе.

— Когда он их принес?

— В тот день, когда мы уехали в Болгарию.

— Вы? — Я внимательно посмотрела на Шнайдера. — Так это вы ездили в Болгарию вместо Овчаренко?

— Да, — Шнайдер кивнул, — Слава сказал, что нужно, чтобы я поехал по документам Юрия Анатольевича. Господи, что же теперь будет?

— Каким образом вы могли ехать по документам Овчаренко? — Я не обратила внимания на его восклицание.

— Мы с ним очень похожи, — со вздохом произнес Шнайдер, — у меня даже прическа была такая же. Это после поездки я постригся.

Как же я не заметила раньше! Я мысленно представила на почти лысой голове Шнайдера копну волос. На меня смотрел Юрий Анатольевич Овчаренко. Один в один. Да-а. Вот это номер! Рост в паспорте не указывается, поэтому-то Шнайдер, который был ниже Овчаренко, смог легко пройти все границы и таможни. Прямо кино какое-то.

Выходит, что Юрий Анатольевич никуда из Тарасова не выезжал.

— А как Борщев вам это объяснил, ну то, что вы поедете под фамилией Овчаренко?

— Никак, — просто ответил Шнайдер, — сказал, что так надо.

— В каких отношениях вы были с Борщевым? — спросила я, уже предполагая, что ответит Шнайдер.

— Я его любил, — на глаза Шнайдера снова навернулись слезы.

Какой чувствительный! Хотя говорят, гомосексуальная любовь сильнее гетеросексуальной.

Может, это связано с тем, что партнера найти гораздо сложнее?

— Скажите, откуда вы сейчас пришли?

Вопрос оказался для Шнайдера неожиданным. Он на мгновение задумался.

— С работы…

— Если вы мне будете врать, я не смогу помочь вам, — укоризненно произнесла я.

— Ладно, — махнул он рукой, — Слава попросил меня сходить к его знакомому, кое-что передать и забрать у него деньги.

— К какому знакомому, что передать и что за деньги? — тут же уточнила я.

— Передать нужно было несколько дискет и первые экземпляры договоров фирмы, в которой работал Слава, с болгарской фирмой. Отдал я их Давнеру, директору фирмы «Арх-Модерн».

За это он вручил мне сто тысяч долларов, для Славы.

— Зачем ему эти договоры, вы знаете?

— Да, чтобы расстроить сделку с болгарами.

Тогда бы «Стилобат» снова стал работать с Давнером.

— Договор сейчас можно переслать по факсу, — недоверчиво произнесла я.

Шнайдер пожал плечами. Видно было, что он, как говорится, не в курсе.

— Деньги при вас?

— Да.

— Хорошо. А что было на дискетах?

— Не знаю.

— Что вы собирались делать с деньгами?

— Уехать отсюда и жить где-нибудь за границей.