Книга Живее всех живых, страница 61 – Марина Серова

— Как ты себя чувствуешь? – осторожно спросила я.

— Женя, как я могу себя чувствовать? – Алексей поднялся с кровати и принял сидячее положение. – Скверно я себя чувствую. Просто стараюсь держаться. Вы все молодцы, поддерживаете меня, пытаетесь разрядить обстановку. Но… Не нравится мне все это! Происходит какая-то хрень! Я словно встал на ту линию жизни, где происходят одни неприятности. И самое главное, что меня пугает и настораживает, так это то, что все это происходит не просто так. Кто-то прикладывает к этому руку. Кто-то стоит за всем этим. И мне непонятен мотив этого злого человека. Зачем? Для чего?..

— Ты сейчас про смерть своего отца? – решилась спросить я. – Ты считаешь…

Мне не дали договорить и продолжить свою мысль – в нашу дверь настойчиво постучали.

Я подошла и отворила ее – за дверью стоял Виталий. Без всяких предисловий он сразу обратил свой взор на брата и, обращаясь именно к нему, произнес:

— Пойдем со мной. Ты должен это видеть.

Озадаченный Алексей встал с кровати и подошел к двери, вопросительно смотря на меня. Я же ничего не ответила, но взглядом дала понять, что вмешиваться не собираюсь. Возможно, брат что-то желает показать брату, находясь наедине, без посторонних глаз. Однако Алексей рассудил по-своему, поэтому, кивнув мне, произнес:

— Пойдем, Женя.

— Леха, подожди… – попытался возразить Виталий, но Алексей его перебил:

— У меня нет от нее секретов. Если я посчитаю, что нам надо будет поговорить с тобой наедине, то Женя уйдет. А пока она пойдет с нами.

— Ну что ж, смотри сам… Надеюсь, она у тебя не впечатлительная дама.

Мы спустились на первый этаж и вошли в большую комнату, которая, как я поняла, принадлежала хозяину дома – их отцу.

— Вот, смотрите, – сказал Виталий, доставая какую-то грязную тряпку из-под кровати, – это было на нашем отце, когда он погиб.

Я далеко не впечатлительная особа, мне в моей непростой жизни довелось многое повидать, поэтому меня уже вряд ли чем-то можно удивить. А вот Алексею сделалось дурно. Когда он понял, что это не просто грязная тряпка, а изорванная одежда, заляпанная бурыми пятнами, его лицо побелело, он взялся за горло и отошел в сторону. Однако комнату он не покинул, взяв себя в руки через пару минут.

— Зачем ты это мне показываешь? И зачем ты хранишь это в доме?

Виталий криво усмехнулся.

— Работа в твоем вонючем банке тебя явно не закалила, как ты был слабонервным, так им и остался, – зачем-то поддел он брата. – Я это оставил как доказательство. Вот видите, – он показал на дыры в теплой фланелевой рубашке, – Леха, соберись! Будь уже мужиком! Твоя девка и то держится намного лучше тебя. Смотрите, это следы волчих зубов. Нашего отца загрыз волк.

— Я это знаю, – тихо ответил Алексей. – Я знаю, что нашего отца загрыз волк, только не пойму, зачем ты мне это показываешь? Да, пусть я слабонервный, и ты прекрасно знаешь, что я всегда не переносил вида крови, поэтому я не работаю врачом или криминалистом, а работаю, как ты выразился, в вонючем банке. И неплохо, надо сказать, работаю, и хорошо зарабатываю!.. Мне надо попить воды. Я сейчас вернусь, – Алексей быстро выскочил из комнаты, сдерживая приступ тошноты.

— Ты не побежишь за ним следом? – спросил Виталий меня, слегка усмехнувшись уголками губ.