Книга Бесценный мальчик, страница 88 – Марина Серова

— А он не завтракает, фигуру бережет. — Эти слова я выкрикнула уже за порогом квартиры, чтобы не столкнуться завтра утром с горой приготовленных блюд.

Для наблюдения за Женевьевой подошли свободный спортивный костюм и серые кроссовки; из оборудования в машину закинула только камеру, бинокль и прибор ночного видения. Было 6 часов вечера, и встретить учительницу мы решили возле музыкальной школы. Всю дорогу Скворцов косился на увесистый пакет с бутербродами и пузатый термос:

— Веди аккуратнее, а то все там перемешается. До дома ее отследим, и там можно перерыв сделать.

Удержаться от ироничного фырканья в сторону соскучившегося по семейному уюту холостяку получалось с трудом.

Возле музыкалки после последнего урока разбегались ручейки школьников: мимо протопал уже знакомый аккордеонист, задумчиво шагала прямо по лужам девочка в очках с флейтой наперевес. После них на крыльце школы появилась знакомая хрупкая фигурка. Женщина была одета в скромное серое пальто и черные сапожки на каблучке, кокетливый розовый беретик и пышный шарф разбавляли скучный наряд.

Женевьева неспешно зацокала по асфальтовой дорожке от школы в сторону парка; мы объехали парк и остановились на противоположной стороне улицы, напротив кованых ворот. Прошло пять минут, потом десять, через пятнадцать минут Скворцов не выдержал и заерзал на сиденье:

— Куда она подевалась? Женя, парк можно за 5 минут пройти, даже самым черепашьим шагом.

Я вздохнула, обещание есть обещание, открыла дверь и пошла через улицу искать заблудившуюся служительницу муз. Как только моя нога коснулась тротуара, из ворот парка вынырнула Женевьева, мы столкнулись практически нос к носу. Она несла в руках букет из веточек вербы, украшенных пушистыми серо-зелеными барашками. Увидев меня, женщина бодро закивала и замахала рукой:

— Женя, смотрите, какие великолепные юные ростки. Природа всегда будоражит и наполняет благоговением. Этот невероятный замысел, где ничтожно мал человек и одновременно важна и прекрасна каждая мелочь. — Учительница музыки была сегодня в особенно возвышенном настроении.

— Здравствуйте. А я вот тоже на прогулку по парку. И где вы такие чудесные вербочки взяли? — включилась я в светскую болтовню.

— Там, чуть в глубине за деревьями, есть озерцо, оно совсем небольшое, заброшенное, я бы даже сказала, дикое. И на берегу растет такое великолепие.

В глазах собеседницы вдруг мелькнул страх, она дернулась как от удара током и залепетала:

— У меня еще этюды и ученики, мне пора. Я перепутала совершенно все, в парке на лавке бросили цветы, а я подобрала. Забирайте, берите.

Учительница сунула мне в руки букет и торопливо зашагала по улице, а я осталась недоумевать, что же ее так напугало. В машине нетерпеливый Максим засыпал меня вопросами, что наговорила объект нашей слежки и почему вручила мне цветы. Я пересказывала ему нашу беседу и медленно двигалась в потоке машин так, чтобы не терять из виду розовый беретик. Спрятаться было несложно, так как улицы были наполнены машинами, все спешили домой к горячему ужину и уютному дивану.

Розовый беретик мелькнул в трамвае, потом на остановке и дальше, по дорожке между двумя большими многоквартирными домами. С дороги нам было видно, как женщина зашла в последний подъезд одного из домов. Жила Женевьева в высокой свечке-многоэтажке обычного спального района. Два дома разделяли узкая асфальтовая тропинка и заросшее футбольное поле. Незаметно припарковать машину было сложно — слишком узкое пространство, по серой полоске заезжали и выезжали автомобили, бегали за мячом мальчишки, мамы катали коляски. С немым вопросом я посмотрела на Скворцова, как незаметно нам занять пост для наблюдения? Следователь вытянул шею и напряженно осмотрел двор: