Книга Старая любовь - новые неприятности, страница 54 – Марина Серова

— Аверченков умер, — обронила я, все еще находясь под впечатлением от озвученных условий завещания.

Первайкин бросил на меня внимательный острый взгляд.

— Когда? — коротко спросил он.

— Вчера рано утром, — сообщила я. — Завтра похороны.

Следователь смерил меня долгим взглядом.

— Тогда тем более странно… — тихо проговорил он.

— Что именно странно, Дмитрий Вячеславович? — Я испытала неприятное чувство, знакомое любому человеку, от которого скрывают истинное положение дел.

— Видите ли, Татьяна Александровна, — Первайкин с сомнением посмотрел на меня, — я уже упоминал в начале нашей беседы о некоторых деталях, связанных с распоряжениями Белорецкого. И теперь, после вашего сообщения о смерти одного из наследников, мне все это кажется куда более подозрительным. Так вот. — Теперь голос следователя звучал решительно, словно он счел, что с вводными формальностями можно наконец покончить и перейти непосредственно к сути дела. — В нашей беседе поверенный Белорецкого сообщил мне очень интересную подробность. За день до того, как Белорецкий был найден мертвым, он позвонил своему адвокату.

— То есть тому самому поверенному? — уточнила я.

— Именно, — кивнул Первайкин. — И сообщил, что собирается кое-что изменить в завещании, назначив встречу на следующее утро. А звонил как раз накануне вечером.

Я попыталась восстановить ход событий, начав рассуждать вслух под пристальным взглядом Первайкина.

— Выходит, тем вечером, когда Белорецкий находился в некотором подпитии, он под влиянием момента решил изменить завещание. А когда именно он позвонил адвокату? Ведь «вечер» понятие растяжимое.

— Думаете, под влиянием момента? — с сомнением переспросил меня следователь, прежде чем ответить непосредственно на заданный вопрос. — В том-то и дело, что адвоката удивило время звонка — около десяти часов вечера. Он знал Артемия Витальевича как вполне рационального, практичного человека, не склонного принимать серьезные решения, как вы выразились, под влиянием момента.

Значит, Белорецкий надумал менять завещание в чью-то пользу или в ущерб кому-то уже после отчаянного бегства Вероники Георгиевны. Может, из-за неподобающего поведения своей верной любовницы он решил исключить ее из списка наследодателей, а коттеджем осчастливить кого-то из оставшихся?

— И все же наиболее интересной деталью, о которой я уже упоминал, — многозначительно добавил Первайкин, — мне видится то, что, согласно условию завещания, оно должно быть оглашено лишь по истечении сорока дней со дня смерти наследодателя. То есть наследники до сих пор не знают о существовании этого документа, как и о том, что именно каждому из них завещано.

— Если только он сам кому-то не рассказал, — вставила я.

— Насколько я понял из беседы с поверенным, — возразил следователь, — Белорецкий ревностно заботился о конфиденциальности. Адвокат сообщил, что Артемий Витальевич несколько раз повторил, чтобы до указанного в документе срока обнародование самого существования завещания, как и его условий, конечно же, было под строжайшим запретом.

Мне вдруг пришло в голову, что Белорецкий был словно соткан из противоречий. Несмотря на присущую ему крайнюю степень практицизма, Белорецкий ревностно придерживался исконных традиций.

— А теперь я, с вашего позволения, хочу вернуться к упомянутой в завещании Осокиной Ольге Викторовне, — деловито заговорил следователь. — Вы, насколько я понимаю, уже в курсе, что это сестра убитого Никиты Осокина. А сам погибший молодой человек какое-то время считался женихом Виолетты Дорошевой. Той самой молодой женщины, на которой был женат Белорецкий. Вы следите за моей мыслью?